Днями позже "невеста" вновь навестила меня и договорилась по поводу свидания. Правда, в этот раз я повел себя совсем по-другому. Не стал ее доставать. Люди часто в своей жизни совершают ошибки и дороги становятся те, кто умеет их признавать. К тому же, новость, которую она мне привезла, меня вообще выбила из колеи. Я стал сам не свой. Больше всего меня терзало то, что я, действительно, не мог вспомнить всех подробностей той первой ночи, проведенной с ней, в связи с чем поверить в ее беременность было не реально.
- Может, фельдшер напутал? - грузил я Саню своими проблемами, когда пришел со свиданки.
- А зачем ей тебя в этом парить? - ответил он и что ни говори, а был трижды прав.
Далее все ложилось на одно, проверяющие приехали на завод, выявили кучу нарушений и, как обычно, бывает в моей жизни, я не удержался и языком зацепился, да так, что у него, бедолаги, волосы под беретом встали.
- Вот и все! - сказал я Сане, когда проверяющие уехали.
- Да и хрен с ними! - завелся он, - Им только дай волю, потом устанешь разгребать!
- теперь надо ждать от них сюрпризов, а ведь мы были правы на все сто!
- Да, но им по барабану, правы мы или нет, тут как не крути, они на коне и они банкуют.
- Можно кого-то из них выхватить и наказать!, но после любой войны, как правило, эхо может звучать по-разному... - рассуждал вслух Саня.
- Все! Забыли! Войну объявлять себе дороже! Единственное, жить на вулкане, не по моим правилам! - поставил точку я.
- Придется! - сказал Саня.
И уже на следующий день мне было выписано ПКТ (помещение камерного типа), окрещенное "бур".
- Бумага на тебя пришла, как бы оправдываясь сказал хозяин, и дал этим понять, что он ни при чем.
Саня ежедневно ко мне приходил, чтоб хоть как-то скрасить мои будни в камере. Парни его поймали в городе оперов, которые не раз прибегали и уверяли, что бессильны чего-либо изменить. А прокурорше я сознательно не звонил и не говорил по этому поводу, хотя Саня постоянно настаивал о том, чтоб она порамсила и закрыла вопрос.
Не зря говорят, что беда не приходит одна и вскоре нам далось еще раз в этом убедиться. И Саню неожиданно увезли на этап. А главное, во всем этом, что сняться с этапа было невозможно. Эхо с управления явилось как гром и администрация, естественно, была напугана до смерти.
Увезли Саню куда-то в Архангельск и это меня напрягало, а то, что наше дело на днях будет закрыто и, возможно, освободят, как утверждала Ирина Михайловна, честно скажу, не радовало, потому как в России это подобно чуду.
До выхода из зоны мне оставалось девять дней и, казалось, ничто тому не может помешать, но одно обстоятельство все же сыграло на руку ментам, а точнее сказать болезнь, которая не вовремя срубила меня и открылись старые раны.
Врач посетил ПКТ незамедлительно и предложил поехать в тюремную больницу имени Гааза. Проблем в данной поездке я, признаюсь, не видел, а наоборот, в какой-то мере был рад. Поэтому, долго не думая, дал согласие и тут же был поставлен на этап. А конвой шепнул, что везут на Архару, я сразу понял, откуда ветер дует. И огорчало одно, что в дорогу я взял лишь пакет с туалетными принадлежностями. И слава Богу, завезли в Кресты, откуда был намечен старт, благодаря чему я смог собрать все необходимое и созвониться с Саней, который, как выяснилось, ждал меня в Вологодской тюрьме.
Глава 10
Этап был большой, человек сорок, поэтому погрузка задержалась надолго, особенно шмон и хорошо, когда в таких случаях есть чем отмазаться, в смысле договориться с конвоем по-людски. Столыпин был полный, т.к. заключенных привозили не только из Крестов. Более того, с Арсенальной гнали девчонок, потому что этап без них, этапом не назвать, они всегда были и будут своим присутствием и веселым смехом согревать души тем, кто после приговора пребывают в глубоком нокдауне.
Дело прошлое, когда девчонки в вагоне, люди словно оживают. Посмотришь в собачнике на них, и жалко становится, лица каменные и в глазах пустота, - все тюрьма забрала, - у парней положительные качества и возбудила лишь злобу и ненависть. Зато в Столыпине улыбка на лице, мама не горюй, и весь путь трешь-мнешь. И, наверное, спасибо надо сказать девчонкам за эти "счастливые" часы. В моей жизни было немало подобных этапов, но один из них, судя по всему, мне никогда не удастся забыть.
Это было в эпоху 80-х, шел питерский этап на Идрицу Псковской области, через Рижскую тюрьму, которая в те годы считалась самой беспредельной тюрьмой. Перед тем, как загнать нас в подвал, мы прошли через кардон, выстроенный из местных властей, где личные вещи заключенных нагло вырывали из рук, ну а дальше, как говорится, больше. По пять человек нас выводили на продол и ничего не объясняя избивали и через каждый час данная процедура продолжалась вновь. Лишь за сутки до этапа, всех подняли в транзитную камеру, чтоб таким образом дать людям отдохнуть и дать возможность прийти в себя.