– Алин?
– Все хорошо, правда, - уверяю его, но в эту же секунду решаю добить себя окончательно, подтвердив уже очевидное, - Хотя, Олег Юрьевич, можете дать свой телефон? Мне… мне позвонить, - буквально выпаливаю просьбу, чтобы не дать себе шанса отступить назад.
Олег Юрьевич медленно достает телефон из кармана брюк, не переставая смотреть в упор на меня.
– Держи, - предварительно разблокировав, передает мне смартфон.
Я вбиваю номер Влада и на долю секунды, перед нажатием зелёной кнопки, застываю. Сердце начинает колотиться настолько, что я слышу каждый удар в ушах. Стоит ли совершать этот роковой, уверена он таким и будет, звонок? И не давая себе времени ответить на свой вопрос, все же нажимаю кнопку вызова. Прислоняю телефон к уху и слышу один длинный гудок, затем второй, третий, четвертый и завершаю вызов. Сразу набираю Влада со своего телефона и вижу то самое "линия занята".
Что происходит с тобой, той которая верила в отношения с человеком, игнорируя реальность, которая говорила, что нет ничего между нами? Реальность врезается в тебя, выбивая воздух из лёгких с такой силой, что перед глазами все начинает плыть. С первым глотком воздуха, тебя потряхивает и начинает кидать из стороны в сторону, от одной стены коридора к другой ничего не видя перед собой и что-то глухо мыча. Когда сил на такие скидания не остаётся, ты просто сплываешь по стенке на пол и издаешь полурык-полустон, словно загнанный дикий зверь перед финальным смертельным выстрелом и ты исчезаешь. При этом ты стоишь на том же месте, вокруг тебя все исчезло, а внутри тебя жжёт адское пламя, но боли ты не чувствуешь. Все как в пустыне, только вместо песка пепел твоего догорающего сердца. И ничего более. И тишина. Ещё минутка и ты растворишься в этой тишине. Исчезнешь. И никто, а особенно тот, о ком допускаешь свою последнюю мысль, не заметит, что тебя нет. Словно и не было никогда.
– Ты слышишь меня? - словно эхо в пустой комнате слышится голос.
– Что? - шепчу, возвращаясь с состояния анабиоза и пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь.
– Алин, ты как? - снова эта забота в голосе. Зачем? И почему? Почему я не влюбилась в этого препода? Он молод, красив. Я могла бы мечтать о нем и принимать его преподавательскую заботу за что-то большее. Грезила бы несбыточным до окончания института. Потом устроилась бы логопедом в какую-нибудь школу. Вышла бы замуж за какого-нибудь коллегу. А может охранника магазина. А может грузчика. Или дальнобойщика. Да, за дальнобойщика. Он бы в разъездах был и у нас не было бы времени на ссоры и недопонимание. Родила бы ему ребенка. Возможно двух. И была бы у меня простая жизнь, простая семья. Почему я не влюбилась в преподавателя?
– Все хорошо, Олег Юрьевич, - выдавливаю из себя подобие улыбки.
– Уверена? Что случилось? - снова эти забота и переживания в голосе. Да, они ничего не значат, кроме того, что преподаватель переживает за свою студентку, ведь на его занятиях он за нас отвечает, но… Почему я не влюбилась в него?
– Жизнь. Жизнь случилась. Я пойду? - спрашиваю и понимаю, что не хочу возвращаться на занятие. Все равно ничего не смогу делать, поэтому уточняю, - Можно я уйду с пары. Я у девочек задание возьму.
Олег Юрьевич ненадолго завис, как мне показалось. Наверное это было слишком нагло с моей стороны. Но быстро собрался.
– Да, иди. Точно все хорошо?
– Да, не волнуйтесь.
Собрав вещи, я покинула аудиторию и медленно побрела в сторону общежития, ощущая как понемногу начала накатывать боль. Боль от опустошения души.
=11=
Не могу точно сказать на сколько дней я исчезла из этой реальности. Дня три. Не меньше. Может даже больше. Не знаю.
Я не жила эти дни. Это было как… В фильмах часто показывают, когда человек умирает на операционном столе, к примеру, от него отделяется его душа и наблюдает как врачи безуспешно пытаются спасти человеческую оболочку, но уже поздно. И пока врачи борются за спасение тела, душа летает вокруг родных, знакомых, любимых, лишь изредка возвращаясь к своей плоти. Вот и со мной было так же. Только моя душа стервятником кружила надо мной, наблюдала со стороны и ждала, когда же мое тело, наконец-то перестанет скитаться среди живых.