Фашисты предложили морякам сдаться. С этой целью они подослали провокатора в форме краснофлотца, который пытался убедить моряков, что «наш десант отбит по всему побережью». Комиссар Шутов застрелил провокатора. Гитлеровцы подтянули пушку и начали бить по сараю. Они неоднократно бросались в атаку, но безуспешно.
Весь день шел неравный бой. Не получив сведений о высадке штурмовой группы майора Лопаты, отряды высадочных средств, входившие в состав второго броска десанта, к Эльтигену не прибыли. Поэтому, как и штурмовая группа на старокарантинском направлении, десантники Лопаты не получили помощи.
Ряды защитников опорного пункта редели с каждым часом, но сопротивление их не ослабевало. Около сарая нашли себе могилу не менее трех десятков вражеских солдат.
В бою героически погиб комиссар Иван Егорович Шутов. Раненный, он продолжал вести огонь из своего автомата, пока вторая пуля не сразила его насмерть... Отважно сражались и остальные моряки-десантники. К исходу дня из группы, находившейся в сарае, в живых осталось только двое — майор И. К. Лопата и краснофлотец Н. Е. Сумцов. С наступлением темноты они оставили свою крепость и начали пробиваться в Камыш-Бурун, где после двухдневных скитаний по тылам врага и нашли своих.
После ухода Лопаты и Сумцова гитлеровцы попытались захватить торпедный катер, но были отброшены огнем отважной четверки моряков. Боцман Лопаев, припав к турели катерного пулемета ДШК, бил по врагу без промаха. Механик катера главстаршина Шевцов, моторист Павлюсенко и радист Сивогривов залегли по борту катера и вели огонь из винтовок и автоматов. К ночи в жестокой перестрелке был убит Сивогривов и тяжело ранен Шевцов, который вскоре скончался. Лопаев и Павлюсенко также были ранены, причем Павлюсенко — тяжело. Боезапас был на исходе. Когда патроны кончились, Лопаев вынул замок из пулемета и выбросил его за борт. Моряки укрылись в носовом отсеке, куда Лопаев с трудом затащил своего [38] товарища. Решив живыми не сдаваться, герои взяли в руки гранаты и приготовились к последней встрече с врагом.
Не слыша ответных выстрелов с катера, неприятель также прекратил огонь. Немного повременив, несколько гитлеровцев поднялись на борт и бегло осмотрели катер, не заглянув, к счастью, в носовой отсек. Найдя двух убитых моряков, они ушли с катера, выставив напротив на берегу часового.
Часа через два после ухода фашистов Лопаев под покровом ночи спустил на воду надувную резиновую шлюпку и перенес в нее раненого Павлюсенко. Военно-морской флаг катера он снял и спрятал у себя на груди. Морякам удалось незаметно отойти от борта катера. Высокая волна подбрасывала шлюпку, всякий раз угрожая опрокинуть ее. Но боцман изо всех сил налегал на весла, направляясь в пролив, подальше от возможного преследования.
Лишь утром 28 декабря обессилевшие моряки достигли таманского берега в районе Комсомольска, откуда сразу же были отправлены в госпиталь Керченской базы.
Старшина 2-й статьи Лопаев, как особо отличившийся при высадке десанта, был награжден орденом Красного Знамени, а краснофлотец Павлюсенко — орденом Красной Звезды.
Так трагически закончилась высадка двух штурмовых, групп десанта — старо-карантинской и эльтигенской.
Мы узнали первых героев десанта, услышали о первых его жертвах. Это были первые наши серьезные неудачи в той боевой операции.
Как помнит читатель, штурмовая группа старшего лейтенанта Н. Ф. Гасилина и военкома младшего политрука В. Ф. Степанова еще затемно успешно высадилась в средней части Камыш-Бурунской косы, в районе Рыбачьего поселка. В предрассветных сумерках группа Гасилина уже начала принимать десантников и в первую очередь отряд старшего лейтенанта Литошенко, которому командир базы приказал изменить направление и вместо Старого Карантина идти к Камыш-Буруну.
Отряд Литошенко отошел от таманских причалов ночью 25 декабря. Состоял он из четырех больших сейнеров, на каждом из них было по 50—60 десантников 302-й горнострелковой дивизии. Отряд должен был пройти через Тузлинскую промоину, между косой Тузла и Таманским полуостровом, и дальше следовать сокращенным путем на Старый Карантин, оставляя косу по правому борту. Однако [39] в Тузлинской промоине почему-то не оказалось временного навигационного ограждения, а без его огней отряд Литошенко в узком проходе мог сесть на мель.
Как быть? Лечь в дрейф или стать на якорь и связываться со штабом?