Первыми на таманский берег были отправлены раненые — около 150 человек.
Эвакуация происходила в основном планомерно, согласно порядку, установленному накануне вечером.
Когда начало светать, противник приступил к артиллерийскому обстрелу Павловской бухты, правда, не интенсивно, как бы нащупывая цель, отдельными снарядами среднего калибра вразброс по всей площади, прилегающей к бухте, километра два в квадрате. Обстрел вскоре прекратился, не причинив вреда.
Были приняты меры к усилению дисциплины и порядка при посадке на суда. Для этого пришлось привлечь всех работников политотдела и особого отдела базы. Выстроившись с автоматами от вала к причалу, куда подходили корабли, они образовали коридор, по которому подразделения шли на посадку. Погрузка подразделений и отправка на Тамань закончилась в полном порядке. Противник не противодействовал, если не считать незначительного количества снарядов, разорвавшихся в районе Павловской бухты на рассвете.
Жаль было коней кавдивизии. По жестоким законам войны мы вынуждены были оставить их на керченской стороне пролива. Кавалеристам было приказано взять с собой седла и прочее снаряжение, а лошадей разогнать по всей территории крепости или пристрелить... Но мало у кого из кубанцев поднялась рука, чтоб нажать на спусковой крючок и пустить пулю в голову своего бессловесного боевого друга. А беспризорные лошади, оказавшись вдруг непривычно свободными, не хотели уходить от людей. Отгоняемые плетьми, они сбились в небольшие табунки и сиротливо жались друг к другу, издалека поглядывая на покидавших их хозяев. Они все еще надеялись, что хозяева подзовут своих «орликов» и «серков», погладят по крутым шеям ласковыми руками, оседлают и снова поскачут по огненным дорогам войны...
Шел седьмой час утра 16 мая, когда и нам, командованию обороной крепости, пришло время отправляться на Тамань. [114] Все воинские части находились уже в пути через Керченский пролив. Последними от причала отходили плашкоут с буксиром на которые погрузились бойцы 46-го зенитного дивизиона, несшие патрульную службу на дорогах внутри крепости, пока шла погрузка других частей. Со мной на отходившем из Павловской бухты катере «КМ», кроме командования, находился весь состав политотдела и особого отдела Керченской базы.
Однако наш отход несколько задержался. В последние минуты перед отплытием обнаружилось, что к берегу Павловской бухты подошли отдельные группы военнослужащих, отставших от разных воинских частей Крымского фронта. Подробно разбираться с ними не было времени. Но это были наши люди, по разным причинам отбившиеся от своих частей в ходе общего отступления фронта, и нельзя было оставлять их на произвол судьбы. Там, на таманской стороне, армейское командование разберет, что к чему. Поэтому пришлось часть плавсредств, оставленных для принятия подразделений прикрытия, загрузить этими людьми и отправить через пролив. Старшим начальником по проведению эвакуации всех отставших я назначил оперуполномоченного особого отдела старшего политрука Колбина, а ему в помощь оставил начальника плавсредств тыла базы воентехника 1 ранга Лопачева.
Бои на переправе
В пути до таманского берега все обошлось без происшествий. Противник упустил нас из виду. Погода стояла ясная, штилевая, и все суда беспрепятственно высадили личный состав в Тамани и в Комсомольске на причалы. В один прием на таманский берег было переброшено около трех тысяч красноармейцев и краснофлотцев.
Удачным этот переход судов через пролив оказался потому, что происходил он главным образом в ночное время, плавсредства отправлялись в одиночку или небольшими группами. Переправлявшиеся были прикрыты возвышенной береговой чертой на протяжении около двух километров и всей территорией крепости, занятой нами. Поэтому в начале движения через пролив мы не были визуально доступны противнику, а с воздуха он разведки не вел. Вот и переправились без потерь.