В Тамани мы тепло распрощались с кубанскими казаками. Плохо бы нам пришлось без них, а им без нас... Надолго [115] останется в памяти участников обороны Керченской крепости этот пример боевого содружества частей армии и флота в тяжелой обстановке отступления. Подполковнику Б. С. Миллерову я выдал документ о том, что 72-я кавалерийская дивизия задержалась на обороне Керченской крепости с 14 по 16 мая 1942 года, находилась в распоряжении командования Керченской военно-морской базы и была эвакуирована на таманский берег без коней.
В последующие два дня из крепости были вывезены подразделения, прикрывавшие наш отход, и личный состав — отставшие из отступавших разрозненных фронтовых частей, разными путями прибывшие в крепость и не участвовавшие в ее обороне. Таких набралось около пятисот человек. Гитлеровцы не предпринимали наступательных действий на крепость после подрыва там боезапаса и нашего отхода.
За людьми в крепость по приказанию контр-адмирала А. С. Фролова ходил старший политрук Д. С. Калинин, успешно выполнивший это задание. Однако 38 человек из 17-й пулеметной роты КВМБ под командованием младшего лейтенанта К. С. Наумова, оставшиеся в прикрытии, оказались блокированными противником и не смогли выйти из окружения. Воины пулеметной роты самоотверженно вели себя при обороне крепости и в предыдущих боях, и у меня не было сомнений, что, попав в окружение, они выполнили свой воинский долг с честью.
Эвакуация Крымского фронта происходила в очень тяжелых условиях. Из-за недостатка плавсредств Керченская военно-морская база выполняла задачу по переправе с большим напряжением.
Командир базы контр-адмирал Фролов, в начале отступления руководивший эвакуацией непосредственно на пристани завода имени Войкова, с 16 мая находился уже в Тамани, так как заводские причалы захватили фашисты.
Теперь вся переправа сосредоточилась в самом узком (шириной 4—5 км) месте пролива, в направлении на косу Чушка, по береговой черте протяжением 5—6 км. Переправлялись из населенных пунктов Капканы, Еникале, Опасная и Жуковка. Кроме этой береговой черты, никаких подходов к берегу пролива для наших войск уже не было. Но эту черту противник все время стремился урезать и замкнуть вдоль берега кольцо окружения. В этом районе почти к самому берегу подходят отроги Крымских гор, высота которых (около 100 м) была достаточной, чтобы между ними и береговой полосой образовалось небольшое мертвое пространство, [116] недоступное для обстрела вражеской артиллерии и прицельной бомбежки авиации. Это в какой-то степени улучшало условия посадки войск на суда. Но стоило им оторваться от берега, как они попадали в бешеный шквал разрывов авиабомб и снарядов всех калибров.
Пользуясь холмистым рельефом местности к западу от района переправы, арьергардные части Крымского фронта, прикрывая эвакуацию, самоотверженно вели бои с немецко-фашистскими войсками, стремившимися разрознить, отрезать наши части от берега пролива и взять их в окружение. В ряде случаев противнику удалось этого достичь. Так, в восьми километрах к северо-востоку от береговой черты в старых подземных каменоломнях началась героическая Аджимушкайская эпопея. О ее масштабах, о количестве войск, о боевых действиях отрезанных от Крымского фронта частей нам тогда еще ничего не было известно.
Часть небольших групп и подразделений Керченской базы не смогла пробиться к переправе. Так, севернее поселка Жуковка, у Еникальского маяка, оказался в окружении несший там постоянную службу пост СНИС Керченской базы в составе девяти краснофлотцев во главе со старшиной 2-й статьи А. П. Филимоновым. Командир поста призвал своих бойцов сражаться до последней капли крови. Отважные моряки-снисовцы, вооруженные автоматами и гранатами, неоднократно бросались в атаку на гитлеровцев, стремясь вырваться из окружения. Краснофлотец В. И. Скакун уничтожил из своего автомата вражеский орудийный расчет и гранатами подбил танк противника. Но силы были слишком неравны, и геройски сражавшиеся моряки-керченцы все полегли в бою у подножья старого Еникальского маяка, о чем и сообщил в политотдел базы военком района СНИС старший политрук Д. С. Калинин.
Особенно в эти дни свирепствовали вражеские воздушные пираты, буквально висевшие над чушкинской переправой. Наша истребительная авиация прикрытия была очень малочисленна. Войска и плавсредства флота несли большие потери. В этой катастрофической обстановке командованию Крымского фронта подчас было очень трудно руководить эвакуацией.
В тяжелых боях за переправу Керченская военно-морская база жила напряженной жизнью. Все причалы и пути подхода к ним на обеих сторонах пролива противник интенсивно обстреливал артиллерией, а главное, часто бомбил. Наши плавсредства, в основном катера, сейнеры, буксиры, перевозя личный состав подразделений Крымского фронта, [117] безостановочно совершали рейсы вперед и назад, пересекая пролив непрерывным потоком днем и ночью. Моряки базы и приданных частей флота, вольнонаемный состав судов и рыбаки сейнеров, забыв о сне и отдыхе, работали самоотверженно и смело, несмотря на большие потери. Организация перевозок была примерно такая же, как и на десанте: на каждом судне с вольнонаемным составом находились коменданты и комиссары, военные моряки, на причалах — тоже. Командование базы, штаб и политотдел постоянно контролировали и направляли работу на переправе, зная, как много значит организованность, сплоченность и стойкость в таких трудных обстоятельствах. Офицеры штаба и политотдела выходили в рейсы, отмечали лучших, разбирались в причинах неудач, на ходу вносили необходимые поправки.