Кулешова. Он припоминает ее, она также была среди волонтеров на Балканах... Отважная женщина! Под стать Коста. «Надо будет проведать, — думал Сергей. — Или пригласить сюда».
— Итальянцы благодарны тебе за протест, — продолжал Карло. — Ты поступил как настоящий друг.
— Ваше дело — наше дело, — ответил Кравчинский.
— Король Умберто хотя и выпустил нас, однако начал настоящее гонение на революционеров, — рассказывал Кафиеро. — Мы с Малатестой эмигрировали. Пока что сюда, осмотримся, а там видно будет.
— Как твой перевод «Капитала»? — вспомнил Сергей.
Кафиеро оживился:
— При выходе из «Санта Марии» нас обыскивали и чуть было не отобрали перевод. Но я надежно спрятал рукопись.
Они говорили долго, пока не стемнело, потом Сергей и Ольга пошли провожать Карло. Над Женевой клубились громады туч, дул холодный, порывистый ветер. Ольга прижималась к Кравчинскому, держала его под руку, вслушивалась в несмолкаемый разговор друзей.
II
Жизнь, казавшаяся бесперспективной, вдруг повернулась новой своей гранью. Привезли взрывчатку. С ее получением опыты приобрели конкретное содержание. Сергей увидел перед собой реальное дело, во имя которого стоило работать.
Наступившая весна еще более обострила надежды. Они вращались вокруг одного и того же: как можно быстрее возвратиться домой, на родную землю; свершить начатое и — туда, по ту сторону гор, откуда каждое утро благовестом нового дня восходит солнце.
Он торопился закончить перевод, наконец передал его целиком в Ольгины руки, а сам увлекся опытами. Отысканное место — домик Драгоманова — оказалось весьма подходящим: безлюдье, на отшибе. Сергей устроился в верхней комнате, детской, достаточно светлой и самой дальней, куда редко заходил кто-либо из посторонних. Весь день он что-то взвешивал, вычислял, отсчитывал, затем принимался начинять патроны и ядра. Все же пригодились его артиллерийская наука и математические знания! Когда-то, еще в гимназии, ему предсказывали карьеру ученого, ждали от него научных открытий, а вышло вот как. Не математик, не офицер... Солдат грядущей революции.
Пальцы ловко отбирали дозы изготовленной где-то в тайных петербургских подвалах взрывчатки, силу которой ему надлежало определить, а мысли роились, наседали, и невозможно было от них избавиться. Отложил несколько готовых ядер, встал, одной рукой теребя бородку. Солнце как раз заглянуло в выходившее на юг окно, бросило свой лучик в комнату наверху. Он и не заметил, что разложил свою дьявольскую начинку на детской кроватке.
Белые простыни, одеяло, а поверх зеленоватая медь патронов, вороненая сталь ядер... Детство и смерть. Смерть во имя детей, во имя будущего. Смерть во имя жизни. «Быть или не быть?» — как сказал Гамлет. Быть! Только — быть!
Кравчинский прошелся по комнате, половицы жалобно скрипнули под ногами. Жена пишет, что скоро у них будет... Значит, он, Сергей, воплотится в ком-то другом. Интересно! На кого же он будет похож, с каким будет характером? Возьмет ли хоть капельку его неуемности?.. Сергей улыбнулся, потер ладонями лицо, словно смывая или снимая с него усталость.
Был полдень, вот-вот должна появиться Ольга, принести еду. Что там она изобретет из своих убогих запасов?.. Вот положение! Он, здоровый, сильный мужчина, должен ежедневно мучительно думать о куске хлеба. Стыдно, унизительно, а ничего не поделаешь.
Стоял, задумчиво смотрел в окно, за которым пробудившимися голосами шумела весна: кричали грачи, дрались за место на старом ветвистом ясене, хлопотливо суетились на грядках скворцы, на разные лады попискивали неугомонные синицы... Солнце пригревало, в комнате становилось душно, и Сергей распахнул окно. Свежий поток воздуха, настоянного на первой прозелени, на талой земле, обжег его грудь. Даже голова закружилась. Потер виски, закрыл на секунду глаза, а открыв их, увидел на улице Ольгу и еще какую-то женщину... Ага, Засулич. Вера Засулич.
Женщины шли быстро. Ольга держала под рукой сверток. Сергей невольно залюбовался ими: стройные, полные силы, словно не было в их жизни ни арестов, ни ссылки, будто не знают опустошающих душу ежедневных забот... Однако почему они вдруг остановились? Похоже, что спрятались от кого-то за дерево? Кравчинский уже готов был высунуться из окна, окликнуть Ольгу, но внезапно увидел у самой калитки незнакомую фигуру. Человек пристально всматривался в глубину двора, будто хотел там кого-то разглядеть или окликнуть. Странно, как это он его не заметил сразу.
Вера Засулич