Следует, пожалуй, подумать и об одежде. Все уже порядком изношенное, старое — неловко... В одной из редакций ему выдали небольшой аванс. Деньги эти он собирался послать жене... Но сейчас важнее немного обновить свой гардероб. Пусть Фанни простит, поймет, что сейчас это — как никогда! — необходимо. По всему видно, придется много выступать на вечерах, собраниях, бывать в обществе, следовательно, приличная одежда нужна...
К дому 122 на Риджентс‑парк род Степняк подъехал на омнибусе. Было около восьми вечера. Газовые фонари слабо освещали улицу, она казалась сплошь залитою серебристыми испарениями, которые неизвестно откуда появлялись и затем терялись в кронах невысоких деревьев по другую сторону железной решетки.
Сергей постоял возле особняка, из окон которого струился мягкий свет, снял с правой руки перчатку — для торжественности он приобрел и такую, как ему казалось, немаловажную мелочь — и решительно вошел в подъезд.
Открыли сразу же после звонка. Не успел отрекомендоваться, как высокая смуглая брюнетка, немного схожая прической и большими лучистыми черными глазами с Фанни, бросилась к нему.
— Вы Степняк? — с нетерпением спросила она по-французски. — Вы Степняк?
Сергей почтительно поклонился.
— Прелестно! Чудно! Мы вас так ждали! Шляпу, пожалуйста, сюда. Вы долго искали? — Брюнетка засыпала его вопросами, не обращая внимания, отвечают ей или нет, суетилась. — Чудесно, что вы приехали. Идемте к Генералу. — Она схватила его за руку и, как подростка, впервые пришедшего в гости, неловко себя чувствующего, повела в глубину квартиры.
В просторной, обставленной мягкой мебелью комнате, возле камина, сидел немолодой, в шапке густых русых волос джентльмен. Он курил. Запах сигары приятно щекотал ноздри. Гость не успел сделать и шага, как человек поднялся, пошел навстречу. Стройный, широкоплечий, с большими усами и густой бородой, он двигался легко, хотя было ему — Сергей это знал — за шестьдесят, то есть в два раза больше, чем ему.
Фридрих Энгельс
— Генерал, знакомьтесь: Сергей Степняк! — торжественно провозгласила брюнетка.
Они подали друг другу руки.
— Степняк, а подлинная фамилия Кравчинский, Сергей Михайлович.
— Энгельс, Фридрих. Некоторые, — бросил добродушно-беглый взгляд на брюнетку, — называют меня Генералом — не верьте, я сугубо гражданский. — И улыбнулся, отчего серые прищуренные глаза вспыхнули глубинными огоньками. — А вы уже познакомились? — он перевел взгляд на Степняка.
— Да, — подтвердил Сергей, — вернее, отрекомендовался я, а леди...
— Это на нее похоже, — в шутку проронил Энгельс и уже серьезно добавил: — Элеонора Маркс, дочь моего ближайшего друга.
Сергей на мгновение застыл в поклоне.
— Простите, — обратился к нему Энгельс, — вы в карты играете?
Сергей с удивлением покачал головой, вопрос явно сбил его с толку. Видимо заметив это, Энгельс успокоил:
— Я тоже не увлекаюсь. Работать по вечерам не могу — глаза болят, вот иногда и забавляемся. Прошу садиться. — Хозяин слегка пододвинул кресло. — Возле огня как-то уютнее. Тусси, — обратился он к Элеоноре, — скажите, пожалуйста, пусть подадут вина.
— Какого, Генерал? Вашего любимого?
— Конечно, дочка. Нашего, рейнского.
Элеонора вышла.
— Курите? — Энгельс протянул гостю коробку сигар.
— Благодарю, иногда. — Сергей взял сигару, слегка мял ее в пальцах. Его все еще не покидало чувство взволнованности, с которым шел сюда, хотя поведение хозяина — отметил с удовольствием — повода к этому не давало. В голосе, в движениях Энгельса, в его манере держаться с людьми преобладали спокойствие и какая-то подкупающая простота.
— Традиционный вопрос, — вымолвил Энгельс. — Как ехали? Говорят, вас вынудили покинуть Швейцарию.
— Да. Швейцарские власти согласились выдать меня России. Об этом известил меня префект Женевы. Пришлось бежать. Даже не попрощался с друзьями. Сначала поехал в Париж, к Лаврову, а потом сюда.
— Франция тоже небезопасна, — то ли подтвердил, то ли спросил Энгельс. — Кропоткина она если и не выдаст, то будет держать в тюрьме. Напуганная Коммуной, буржуазия готова душить все не угодное ей. И не только у себя дома, а везде, где представится случай.
— К сожалению, не только Франция, — добавил Степняк. — Германия выдала Дейча.
— Германия!.. Германию и Россию, как у вас говорят, водой не разольешь. Европейская монархия готова заключить союз с самим сатаной, только бы погасить революционный пожар.
Вошли Элеонора и немолодая уже, с аккуратной, в пробор, прической, длиннолицая женщина.