Но в прежних комнатах пыль еще не скопилась.
Когда Мария вернулась домой, она увидела в прихожей жену коменданта, возившуюся с чемоданом.
— Что-нибудь случилось? — спросила Мария.
Из комнаты вышел комендант.
— Пусть госпожу Савари не удивляет то, что здесь происходит. Все делается с ведома и по поручению Учреждения, — сказал он. И добавил, что его присутствие в квартире тоже не должно ее удивлять, у него имеются ключи от всех квартир, это вполне законно. Его радует, что госпожа Савари решила вернуться и, по всей видимости, отказалась от своих прежних глупых идей. Даже господин Савари доволен этим.
— Мой муж? — спросила Мария.
— Вот именно, — кивнул комендант. — Как видно, господин Савари заключил соглашение с Учреждением и кое-что предпринял, чтобы соответствующим образом убедить вас, иначе едва ли он был бы на свободе.
Он пригласил Марию в комнату, попросил ее присесть и отдохнуть, покуда он все не закончит, беспокоиться ей не о чем.
Мария остановилась у окна. Квартира выглядела так, будто в ней побывали взломщики. Комод был распахнут, ящики выдвинуты или нагромождены на полу. Но поработали здесь не взломщики. Комендант чувствовал себя вполне уверенно.
— Что же будет, если я соглашусь? — спросила Мария.
— Обо всем позаботятся, — моментально отозвался он. — Мы окажем вам помощь в любом отношении.
Комендант говорил на том странном языке, который был принят в Учреждении: напыщенном и каком-то безжизненном, к которому он всегда прибегал в тех случаях, когда приходил с каким-нибудь официальным сообщением. Вероятно, говорил с чужого голоса.
— Господин Савари возьмет на себя заботу о детях. Поскольку он пошел навстречу Учреждению, на него будет распространена особая амнистия…
Во двор тихо вкатил автофургон.
— В чем же состоит соглашение? — перебила Мария.
— Вы прекращаете распространять утверждения, не имеющие под собой никаких оснований. С настоящего момента вы полностью доверяетесь Совету Учреждения.
Это и в самом деле звучало так, будто он заучил текст наизусть. Все еще продолжая говорить, он взгромоздил кресло на стол, залез на самый верх и принялся что-то откручивать от люстры.
— Вот, — сказал он. — Сами можете убедиться, нам было известно все. — Он протянул ей какой-то отливающий металлическим блеском предмет. Микрофон.
— А господин Мальбот?
— Н-да. Тут дела плохи. Он — в розыске. Жаль, что не прояснил более подробно ваши с ним разногласия. Учреждение высоко ценит ваши старания. Вы — против насилия. Удивительная позиция при беспорядках в городе. Учреждение уважает подобную позицию. То, что вы не всегда точно ориентировались, встречено с пониманием. Последние недели истощили вас. У вас нервное переутомление. Но это дело поправимое. На окраине имеется пансионат, готовый принять всех сотрудников, в том числе и бывших служащих. Уютные, светлые комнаты, окна выходят в сад, никакого шума, никаких проблем. Вам не о чем беспокоиться. Сами увидите, все будет хорошо.
Из фургона вышли двое мужчин. Они направились к подъезду.
— Как это, хорошо? — спросила Мария.
— Хорошо значит хорошо, — с раздражением ответил комендант.
Его жена рылась в комоде.
— Мне надо упаковать ваши чемоданы, — сказала она. — Один уже готов. Как много новых вещей. Я вижу, некоторые вы еще и не носили.
Мария посмотрела на нее, одновременно наблюдая за тем, что происходило во дворе. Мужчины еще стояли у входа. Стало быть, это за ней. Пансионат. На окраине есть неврологическая клиника, которая предназначена только для сотрудников и бывших служащих.
Какой гнусный план. О Роланде им по-прежнему ничего не известно, но, очевидно, в Учреждении убеждены, что она обладает какими-то сведениями, и собираются выжать их из нее. Комната с видом на сад. Врачи, сестры, пилюли. Поскорее отсюда.
Жена коменданта извлекла стопку нижнего белья. Ночные рубашки. Туалетные принадлежности: куски мыла, зубные щетки, духи. Мария взяла у женщины флакон. Он был еще не распечатан.
— Я и не знала, что у меня есть все это. Вам нужно?
— Что вы! — смутилась женщина. — Вам самой пригодится, ведь радость в жизни доставляют, главным образом, мелочи.
— Вот и возьмите. Мне действительно это не нужно.
Комендант слез со стола и поставил кресло на место.
— Вы могли слышать все наши разговоры?
— Не мы, — ответил домоправитель. — Нам передавались лишь те куски, которые важны для нас. А ленту прокручивали в Учреждении.
— Как практично, — заметила Мария.
— О да, весьма практично. Экономит уйму времени.
— Может быть, вам нужно что-нибудь еще? — спросила Мария, она хотела еще немного потянуть время и найти повод, чтобы добраться до удостоверения и денег, которые она хранила в ящике на черный день. — Может быть, радиоприемник? Помнится, вы очень хотели его иметь.
Она принялась рыться в ящике, отыскала деньги, незаметно спрятала их, взяла сумку и поставила ее у двери.
Еще ей нужны были ключи, иначе не выйти из дома.
Они торчали в замке.
— Может, подберете себе что-нибудь в другой комнате? Прошу вас.
— Что вы, это совсем ни к чему, — ответил комендант.
— Почему бы и нет? Мы доставили вам столько хлопот.
Он кивнул и вошел в комнату. Микрофон изъят, следовательно, он мог говорить и делать все, что ему заблагорассудится.
— Взгляните, что там есть, — обратилась Мария к его жене. — Я наверняка уже не вернусь сюда. Не возьмете ли занавески? Посмотрите. Они очень красивые.
Немного поколебавшись, жена отправилась следом за мужем. Когда они оказались в глубине комнаты, Мария опрометью бросилась к входной двери и мгновенно выдернула ключи из замка. Хлопнула дверь, замок защелкнулся. Теперь вниз. Пять этажей. Позади крики и стук в дверь. Это бушевала оказавшаяся взаперти чета. Внизу — грохот башмаков. Ловушка. Господи, куда же деться? Как выбраться наружу? Ампула с ядом? Нет, пока нет. Она хочет еще немного пожить. Геллерт был прав: такое решение принять нелегко. Надо выбраться. Квартира коменданта? Надо попробовать… Она нажала ручку. Квартира не заперта. Мария осторожно открыла дверь и тихо прошмыгнула в переднюю. Мимо вверх по лестнице прогрохотали тяжелые ботинки. Мария стала считать в уме. До квартиры девяносто восемь ступеней. Мужчины были уже наверху и принялись взламывать дверь. Но во дворе осталось еще несколько человек. Мария увидела их, незаметно выглянув в окно.
Ничейная земля
Мария нашла себе укрытие в вентиляционной шахте туалета. Здесь было достаточно просторно, чтобы уместиться взрослому человеку, не испытывать недостатка в воздухе и даже немного двигаться. Маленькое окошко выходило во двор. От самого туалета ее отделяла занавеска, сразу за ней стояла корзина с бельем, и Мария молила Бога, чтобы в ближайшие часы корзина не понадобилась хозяйке. Мария встала на бачок, отодвинула корзину и протиснулась в шахту. Затем ногами передвинула корзину на прежнее место. Вскоре она услышала голоса хозяина и еще нескольких мужчин, которые разговаривали в передней. Кто-то строгим тоном требовал отчета и отдавал приказы. По двору шарили лучи прожекторов. Раздавались призывы к спокойствию, обращенные к жильцам дома. Приглушенные ругательства, лязг мусорного бачка. Ее искали и там.
— Ну и ночка выдалась, — совсем близко произнес комендант.
— Возможно, она спряталась в одной из квартир, — заметил строгий голос.
— Как же это? — отвечал комендант. — Для этого квартира должна быть не запертой. Да и кому…
— Обыскать все! — раздался приказ. — Не пропускать ни одной двери!
Потом стало потише, на дворе тоже не шумели.
Через какое-то время послышался новый голос, кто-то хотел поговорить по телефону и выпроваживал хозяина с женой из квартиры. Разговор служебный.