Высоко со стены Башни, которую я мечтаю никогда больше не видеть, над нами над всеми, обозревая свои владения, посмеивается портрет президента.
2. Трехпалый
У нас получилось. Я спрятался в кармане Дартовой куртки. Дарт продемонстрировал дежурному охраннику портрет, который, как мы и ожидали, оказался безотказным пропуском на территорию. Дежурный позвонил начальству, разрешение было получено. Ну еще бы! Даже голуби понимают, как работает такой портрет. Я нашел окно той камеры по развевающейся на ветру тряпице. Как и писал Грачиный, оно было над глухой стеной. Идеальное место для размещения вашей рекламы.
Дарт влез на площадку, огороженную бортиками, и закрепил себя ремнями.
Пила была у него под курткой. С постером пришлом повозиться – тут Дарту никто не мог помочь. Пока он не спеша разбирался со специальной клеящей лентой, выжидая, когда кто-нибудь из болтунов выйдет из камеры, я кружил рядом. Мы прекрасно слышали разговор, происходящий внутри.
И еще мы видели верхушку дерева. В камере. Дерево росло сразу у окна. Подлетать к стеклу вплотную, привлекая внимание говорящих, было слишком рискованно.
Но я сразу понял, что дерево – это Грачиный. И Дарт это понял, когда справился с постером вчерне, подал Максу знак, и тот поднял его повыше. Он разглядел всё. Это было дерево в грубой серо-коричневой одежде арестанта. В рваной одежде. Верхние голые ветви были тонкими и казались спутанной шевелюрой. И тут я понял, почему всегда я думал, глядя на его волосы, что это идеальный строительный материал для птичьего гнезда. Вернее, готовое гнездо. Почему я называл этого человека «грачиным» и «дроздовым».
Эвакуация прошла очень быстро. Дерево тоже помогло нам. Оно внезапно ударило фальшивого человека, и растерянные болтуны покинули камеру на несколько полноценных мгновений. Дарт разбил стекло и вгрызся пилою в решетку. Ржавый металл прекрасно поддавался зубцам. Думаю, здесь давно не меняли решетки лишь потому, что никто не догадывался, что можно разыграть похищение заключенного с воздуха.
Мы не знали, как Инга воспримет то, что ее возлюбленный стал деревом. Лицо его в дороге почти исчезло, казалось просто утолщением ствола; черты сгладились.
Дерево не говорило, но понимало все. Оно было таким… умным, теплым. Восхитительное лиственное дерево неизвестной породы.
Почки верхних ветвей на ходу лопались светло-зелеными листьями.
Матушка Макса ждала нас в человекомобиле. Она приготовила нам запас пищи, а Максу рюкзак с самыми необходимыми вещами – и благословила нас. Добрее женщины я не встречал.
Я поцеловал ей руку – на свалке у дома того, кто превратился в дерево, я иногда находил куртуазные романы, откуда узнал, что так приветствовали и благодарили прекрасных дам в незапамятные времена. Матушка сорвала маскировочную табличку с номером и, обняв каждого из нас (и, конечно, Дерево), сама села за руль подъемника. Она уехала на базу. А мы покатили в деревню: Дарт, Макс, Дерево и я.
Пока не пересекли черту города, мы ехали крайне осторожно. На шоссе общий кураж разогнал человекомобиль, насколько было возможно. Наше Дерево лежало, замаскированное пледами. Нас не останавливали. Мы мечтали о том, как посадим Дерево в саду, как будем ухаживать за ним. Ребята обсуждали это всерьез. Но я-то чувствовал, что деревня – временный пункт назначения. Так и есть: Инги и собаки в доме не оказалось. Решили не ждать темноты. Сразу уходить в лес. Мы надеялись, что они уже там.
Сначала надо найти девушку, а потом посадить Дерево. Так решили мужчины. Человекомобиль мы оставили на участке, среди зарослей облепихи. Макс понес рюкзаки, Дарт – грачиное Дерево. Оно было тонким и легким, высотою в средний человеческий рост. Распустившаяся листва печально шелестела. Я летел впереди, высматривая путь. Пытался определить перемещения Инги и собаки по примятой траве. Здесь были следы присутствия нескольких существ. Кто-то шагал шире. Мелькнуло что-то белое. Это окурок. Похоже, здесь топтались военные. Мне пришлось опуститься: да, грубые следы тракторных подошв и слабый запах сигаретного пепла. Если Ингу преследовали, нас может ожидать удар. Я волнуюсь за Дарта. Дерево отчаянно раскачивает ветвями. Оно тоже волнуется.
Снова взлететь. Взять немного вбок.