Ага, вот оно. Я обнаруживаю Ингин плащ, и Дарт бросается к нему, утыкается в него лицом. Дикая тревога взрывает его изнутри. «Ее взяли? Взяли?» Поднимает плащ земли, мечется туда-сюда вместе с деревом. Ветви беспомощно болтаются.
Вот он берет себя в руки и бежит за мной, напряженно посматривая по сторонам. Макс следует сзади. Мы почти уже пересекли луг и выбрались на опушку леса, как вдруг… я вижу тело человека. Неподвижное. Женское. Вернее, так: большую куклу, похожую на Ингу. Она как будто сломана: лежит в неудобной позе. На ней Ингин свитер, Ингины джинсы, Ингины ботинки. Это как бы мертвая Инга, но все-таки не она
Дарт кричит, спотыкаясь и падая: «Это не она!»
Тело твердое, но немного пружинит, как плотная резина. Джинсы, порванные на бедр обнаруживают аккуратную рану. Из нее торчат проводки.
Станция
1. Путешественные разговоры
– Дети, не отстаем!
– Уже выходить, тетя Катечка?
– Выходить, выходить. Электричка стоит три минуты. Давайте скорее!
– Извините, а вы выходите?
– Нет.
– Пропустите, пожалуйста.
– Не толкайтесь.
– Простите.
– Какие вежливые дети!
– Даня, Сонечка!
– Мы тут, тут.
– Осторожно. Даня, подай ей руку.
– Все хорошо, теть Кать.
– А как называется эта станция?
– Зябликово. Но ее переименовали. Видишь надпись: «101 километр»?
– Мне холодно. А мама за мной приедет?
– Ах ты, бедная моя девочка. Надевай-ка кофту. Так, так.
– Спасибо. Она приедет?
– Не сейчас, малышка. Потом приедет за тобой.
– А когда? Тетечка? Катечка?
– Да у вас же каникулы сейчас, да? Вы будете тут отдыхать. А мамочка твоя пока поработает. Застегни кофточку.
– А моя бабушка когда приедет к нам?
– Когда управится с делами, мой хороший.
– Я не хочу на дачу! Я хочу в городе, с бабушкой.
– Данечка. Ты уже большой мальчик. Ты все понимаешь. И побудешь здесь с Соней. Будете отдыхать, набираться сил.
– А я не устала, теть Катечка.
– И я не устал.
– Тогда мы с вами будем выращивать помидорчики. И клубнику. Вы же любите клубнику? Бедные детки. Бледные такие.
– Я люблю.
– А я к маме хочу. Я хочу проведать бабушку!
– Потерпи, моя дорогая. К бабушке нельзя.
– Она очень больна, да? Она не умрет?
– Она больна, моя деточка. Не волнуйся.
У нас тебе будет хорошо.
– А все-таки здорово, что тебя отпустили, Даня. Ты рад?
– Ну конечно рад. Но меня ненадолго. Когда моя бабушка поможет там, она приедет за мной.
– Где поможет? Кому?
– Твою бабушку по… Поможет твоей бабушке.
– А я? Я тоже хочу помочь?
– А мы не можем.
– Почему нас не пускают в больницу?
– В ту больничку детям нельзя, Соня. Деткам там делать нечего.
– Там страшно? Там злые врачи? Хватают и делают прививки?
– Какие прививки?
– Прививки от смерти.
– Можно сказать и так. Давайте-ка поговорим о веселом. Даня, расскажи нам новый анекдот.
– Я не помню сейчас.
– А она поправится, тетечка Катечка?
– Милая моя девочка. Идем скорей.
– Тетя Катя, а почему здесь дома такие заброшенные?
– Хозяева давно не были. Вот и разрушаются дома.
– А почему не были?
– Про них не знаю. Но мы же здесь!
А потом и дядя Николай приедет. Если будете себя хорошо вести, он на рыбалку вас поведет.
– Ура! Мы будем, будем!
– А сейчас отдохнем, покушаем, и – айда в лес за ягодой.
– Земляникой!
– Может, и черника уже повылезла.
– А у тебя есть маленькая корзинка, тетя Катечка?
Для тебя, моя девочка, у меня все есть.
2. Платформа
Окурки, выброшенные билеты. Шелуха семечек. Внешняя сторона – это ночь, изнанка – это день. Бледный, пыльный день, почти такой же, как и ранний вечер. Шелуха. День и ночь, день и снова черная узкая ночь, а потом нагроможденье ночей.