– Нет, что ты! Не могло. Послушай, мы… я… она…
– Я понял. Ты любишь девушку своего учителя.
– А ты не знал?
Макс разводит руками.
– Ладно, ребята, я понял. Вы потом разберетесь. Это не она. Похожа, но не она.
А мы идем искать настоящую.
Дарт поднимает меня и взваливает на плечо. Макс подбирает вещи. Шаг – и мы уже в лесу.
2. Дарт
Мы идем очень быстро, пробираясь сквозь бурелом. Лес гудит. Он полон голосов. Кажется, что где-то вдалеке говорят люди, говорят птицы, говорят жуки, говорят цветы, шепчется кора деревьев. Даже мох. Тут всё говорит: роса, паутина, облако. Невероятная говорильня! Хоры и хоры – существ, веществ! Кажется, пойди по линии какого-нибудь одного голоса, до конца – и тогда всё и поймешь.
Темнеет в этих краях довольно быстро. Голубь – наш проводник. А мы устали.
Надо бы остановиться, выпить воды, но мы так взволнованы всем, что не можем об этом подумать. Мы ходим долго, мы наполняемся голосами, цветностью, запахами. Мы врезаемся в чашу, в самую глубь, и уже сами себе кажемся деревьями.
Но вот, спугнув крупного зайца, к нам выбегает большая белая собака. Наша Собака. Над ней летит птица. Мы замираем. Она садится на ветку нашего Дерева. Она поет свое «фьюить-фьюить, твинь-твиринь-пинь». Обмахивает крыльями мое лицо.
И я понимаю, что это Инга.
Мне кажется, Дерево тоже это понимает. Оно на глазах покрывается все новыми почками. Листья распускаются. Это так заметно и так чудесно, что даже Макс, у которого голова нормально держится на плечах, говорит:
– Я не ожидал, конечно, что мы так быстро ее найдем. Она красивая, твоя Инга.
И я говорю:
– Спасибо.
Пока мы стоим в центре неясных событий, в глубине несусветного лета, пока Макс гладит Собаку и она лижет его лицо (наверное, догадывается, что без его помощи спасение Метафизика/Дерева не обошлось), к нам приближается высокая фигура. Сначала мне кажется, что это лесник в странной шапке, который тащит на спине растопыренную вязанку сухостоя. Но вот фигура ближе и ближе. Светотени бегут по ней. И каждый из нас видит, что это не совсем человек – это Человек-Олень. Его благородная морда похожа на удлиненный овал лица, а умные глаза миндалевидны. И очень спокойны. Олень идет, как странный рыцарь из забытья времен. Он улыбается. Его русский прекрасен:
– Я ждал вас, дорогие мои. Добро пожаловать. Пойдемте скорей, – приглашает он в самые дебри чащи. – Все остальные уже собрались.
Почему-то мы не задаем никаких вопросов. Мы просто живем. Мы чувствуем, думаем, дышим. А он распахивает скрытую темными еловыми ветвями дверь. И мы оказываемся в зале. Вернее, в каком-то пространстве, которое лишь на первый взгляд кажется огромной комнатой, оклеенной лесными фотообоями. А чем она на самом деле является и где на самом деле ее все отступающие стены, – это невозможно понять. Да и не нужно сейчас.
И здесь все наши. Все, с кем нам доводилось встречаться в последние дни, о ком доводилось думать. Эта комната выстлана мягким, ярким и нежным мхом. Мы здороваемся со всеми. Мы поняли, что не замечали слишком многих рядом с нами. Например, вот эту бабочку. Это ведь она летала рядом, когда я был с Ингой в дачном домике рядом со станцией. Когда Инга еще была женщиной, и я целовал ее стройное тело.
Впрочем, кто она сейчас, кто будет потом, это неважно. Как и то, кто я. Важно, что мир существует. И этот мир – точно книга про воздух. Этот промежуток – про свет.
Всеобщие разговоры
Эпилог
И когда они вошли и воздушная дверь закрылась за ними, Человек-Олень произнес:
– А теперь каждый из вас пусть скажет несколько слов. О важном. Ведь на самом деле реально лишь то, что мы любим. Скажите нам о тех, кого вы любите, или о том, что любите.
И оно никогда не исчезнет. Скажите нам. Здесь и сейчас.
Пока все собирались с мыслями, Дарт первым сделал шаг вперед и сказал:
– Я люблю тебя, Инга. Я люблю своего брата и его семью. Голубя, Дерево, Макса и Наталью Ивановну, сумрак и звезды, книги Кафки и фильмы Вендерса. Я люблю вас. Почему-то я очень люблю стрекоз. Собака, милая! Собаки вообще! Я вас точно люблю! Мобили люблю, но, наверное, это не самое важное. Эх, так я запутаюсь… Лучше я скажу про мир целиком. Мир, я люблю тебя. Пожалуйста, будь. Космос, я не могу без тебя.