— Моя концепция не предполагает отказа от коллективизации, — быстро ответил я, следуя совету Величковского. — Речь о введении в колхозах тех же экономических стимулов, что и в промышленности. Коллективное хозяйство сохраняется, но меняется система вознаграждения за труд, от уравниловки к оплате по результатам.
— А как быть с классовой борьбой? — подал голос Каганович. — Ваша модель фактически реабилитирует мелкобуржуазные элементы.
— Напротив, — возразил я. — Частное предпринимательство допускается в строго ограниченных рамках и под контролем государства. При этом прогрессивное налогообложение не позволит накапливать значительные капиталы. В отличие от первого НЭПа, все ключевые отрасли остаются в руках государства.
Куйбышев, до сих пор молчавший, задал технический вопрос:
— Как в вашей модели будет функционировать Госплан? Как совместить директивное планирование с хозяйственной самостоятельностью предприятий?
Тут я ощутил невольную благодарность к Вознесенскому, именно его замечания помогли подготовиться именно к таким вопросам.
— Госплан сохраняет ключевую роль, товарищ Куйбышев. Но меняется характер планирования, от детальной микрорегламентации каждого действия к определению основных показателей и балансов. Предприятия получают свободу в выборе способов достижения плановых целей.
— Звучит неопределенно, — заметил Куйбышев. — Ваша модель требует кардинального пересмотра всей системы планирования.
— Да, это серьезная перестройка, — согласился я. — Но современные методы математического анализа позволяют создать систему индикативного планирования, более гибкую и эффективную.
Орджоникидзе, внимательно слушавший дискуссию, наконец высказался:
— В тяжелой промышленности мы сталкиваемся с парадоксом: план требует непрерывного роста, но качество падает, оборудование изнашивается, кадры работают на износ. Может быть, товарищ Краснов прав, и нам нужны новые методы?
Это была важная поддержка со стороны одного из главных промышленников страны. Я заметил, как Сталин бросил быстрый взгляд на Серго, потом снова на меня.
— А что вы скажете о партийном контроле, товарищ Краснов? — спросил вождь, раскуривая трубку. — В вашей модели роль партии снижается в пользу директоров и специалистов?
Это был критический момент. Я понимал, что от ответа зависит судьба всего проекта.
— Напротив, товарищ Сталин, роль партии усиливается качественно, — ответил я. — Вместо мелочной опеки и административного нажима партийные органы сосредотачиваются на стратегических решениях, подборе и воспитании кадров, общем направлении развития. Это более высокий уровень руководства.
Сталин задумчиво выпустил струйку дыма, не выказывая ни одобрения, ни порицания.
Неожиданно дверь открылась, и секретарь доложил:
— Товарищ Сталин, прибыл академик Покровский, приглашенный на совещание.
Сталин кивнул:
— Пусть войдет.
В зал вошел пожилой человек в профессорском сюртуке и пенсне. Михаил Николаевич Покровский, известный историк-марксист и теоретик экономики, был давним соратником Ленина и пользовался непререкаемым авторитетом в партийных кругах.
— Простите за опоздание, товарищи, — произнес академик, занимая место за столом. — Задержался на лекции в Коммунистической академии. Мне передали материалы товарища Краснова, и я готов высказаться.
По глазам Покровского я понял, что мои предложения ждет жесткая критика. Так и случилось.
— Концепция товарища Краснова представляет собой классический пример ревизионизма, — академик говорил сухо и жестко. — Отход от ленинских принципов планового хозяйства в пользу рыночной стихии. Это не просто «правый уклон», это фактическая реабилитация капитализма под новой вывеской.
Каганович с удовлетворением кивал, Молотов сохранял непроницаемое выражение.
— Материальное стимулирование и хозрасчет противоречат самой сути социалистического строительства, — продолжал Покровский. — Они порождают мелкобуржуазные настроения, индивидуализм, подрывают коллективистскую психологию пролетариата. Предложения товарища Краснова ведут страну на путь, прямо противоположный марксистско-ленинскому учению.
В зале повисла напряженная тишина. Я понимал, что должен ответить немедленно и убедительно, иначе все мои усилия пойдут прахом.
— Товарищи, — начал я, стараясь говорить спокойно и уверенно, — позвольте напомнить слова Ленина: «Нам нужно строить наше хозяйство в связи с хозяйством мелкого крестьянина, которого мы не можем переделать в годы. Это строительство социализма возможно только через НЭП».