Сталин неторопливо прошел к своему месту, достал из кармана трубку и начал неспешно набивать ее табаком, пока Поскребышев раскладывал перед ним бумаги. Я заметил, что помимо основных материалов по повестке дня там лежали и номера «Экономической газеты» с нашими статьями.
— Итак, товарищи, — начал Сталин, раскуривая трубку, — сегодня мы должны обсудить и принять решение по вопросу о так называемом промышленном НЭПе товарища Краснова. Два месяца назад мы дали товарищу Краснову и комиссии товарища Кагановича время для подготовки исчерпывающих материалов. Ознакомимся с результатами. Товарищ Краснов, вам слово.
Я поднялся, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Промелькнула мысль, что от следующих сорока минут зависит судьба не только моего эксперимента, но и всей страны, а возможно, и хода мировой истории. Я сделал глубокий вдох и начал:
— Товарищ Сталин, товарищи члены Политбюро! Совсем недавно назад по инициативе наркома тяжелой промышленности товарища Орджоникидзе и с разрешения Политбюро мы начали экономический эксперимент, который получил название «промышленный НЭП». Сегодня я представляю вам результаты этого эксперимента, опираясь исключительно на проверенные факты и цифры.
Я открыл портфель и начал раскладывать на столе диаграммы и таблицы.
— Основная концепция эксперимента заключается в сохранении социалистической собственности на средства производства и централизованного планирования при одновременном внедрении системы материального стимулирования трудящихся и предоставлении предприятиям большей хозяйственной самостоятельности в рамках плана. Это позволяет соединить преимущества социалистической экономики с эффективностью экономических стимулов.
Я перешел к конкретным цифрам:
— За два года эксперимента тридцать семь предприятий, представляющих различные отрасли промышленности и расположенных в разных регионах СССР, показали следующие результаты. Средний рост производительности труда — сорок четыре процента. Снижение себестоимости продукции — двадцать шесть процентов. Повышение качества продукции, выраженное в снижении брака, — тридцать один процент. Рост заработной платы рабочих — двадцать восемь процентов.
Я подробно остановился на отдельных предприятиях, демонстрируя впечатляющие результаты на Путиловском заводе, Нижнетагильском комбинате и других экспериментальных площадках. После чего перешел к теоретическому обоснованию:
— Марксистско-ленинская теория всегда подчеркивала значение экономических стимулов. Еще Маркс писал: «От каждого по способностям, каждому по труду». Владимир Ильич Ленин неоднократно отмечал необходимость материальной заинтересованности трудящихся в результатах своего труда. Наш эксперимент лишь реализует эти принципы на практике, в условиях социалистической экономики.
Сталин внимательно слушал, не выражая никаких эмоций. Изредка он делал пометки в лежащем перед ним блокноте.
Молотов сосредоточенно изучал представленные материалы. Каганович же выглядел все более напряженным, он явно не ожидал такого количества положительных данных.
Я перешел к ключевому аргументу:
— Особое внимание хочу обратить на предприятия, производящие продукцию для обороны страны. Путиловский завод увеличил выпуск артиллерийских систем на пятьдесят два процента без дополнительных капиталовложений. Горьковский автозавод повысил производство армейских грузовиков на сорок один процент. Уральский машиностроительный завод начал выпуск танковых двигателей нового образца, превосходящих по характеристикам лучшие зарубежные аналоги. В условиях растущей международной напряженности и угрозы войны эти достижения имеют стратегическое значение.
Затем я коснулся критических замечаний наших противников:
— Товарищи из комиссии товарища Кагановича утверждают, что наш эксперимент якобы создает условия для диверсий и аварий на предприятиях. Позвольте представить доказательства обратного.
Я сделал знак, и в зал вошел Шаляпин. Его вызов мы заранее согласовали со Сталиным через Поскребышева. После освобождения из застенков ОГПУ Шаляпин заметно окреп, хотя все еще выглядел измученным. Но голос его звучал уверенно:
— Товарищи члены Политбюро! Я, Федор Михайлович Шаляпин, инженер Коломенского завода, был арестован органами ОГПУ по ложному обвинению во вредительстве. От меня требовали признания, что эксперимент товарища Краснова создает условия для аварий и диверсий. Однако это совершенно не соответствует действительности. Более того, в ходе следствия выяснилось, что диверсии на экспериментальных предприятиях организованы противниками эксперимента с целью его дискредитации.