Зал разразился аплодисментами. Я вернулся на свое место, чувствуя смешанное ощущение триумфа и тревоги. Выступление было принято хорошо, но я понимал, что эта клятва — не просто ритуальные слова. В условиях сталинского режима их могли в любой момент напомнить и потребовать выполнения.
После кратких прений состоялось голосование. Все присутствующие, как по команде, подняли руки «за». «Против» и «воздержавшихся» не оказалось.
Молотов зачитал постановление о приеме меня в члены ВКП(б), и Сталин лично вручил мне партийный билет. Его рукопожатие было сухим и крепким.
— Поздравляю, товарищ Краснов, — произнес он негромко. — Теперь вы один из нас.
Эта простая фраза прозвучала двусмысленно, как признание и как предупреждение одновременно.
После торжественной части состоялся небольшой прием в одном из залов Дома Союзов. Члены партийного руководства, директора крупных предприятий, секретари обкомов и горкомов подходили ко мне, поздравляли, выражали поддержку. Я пытался запомнить все лица и имена, эти люди должны стать моей опорой в предстоящих преобразованиях.
Орджоникидзе подошел одним из последних, когда поток поздравлений уже иссякал.
— Поздравляю, Леонид, — сказал он, обнимая меня по-кавказски. — Ты выдержал первый экзамен. Но впереди испытание посложнее — Совнарком.
— Когда это произойдет?
— Завтра в двенадцать часов в Кремле. Подготовься хорошо. От тебя ждут не просто согласия занять пост, а конкретной программы действий.
Я кивнул, понимая важность момента. Завтра начинался новый этап моей жизни в этом времени — и новый этап истории СССР.
Заседание Президиума Центрального Исполнительного Комитета СССР проходило в Свердловском зале Кремля. Это торжественное помещение с высокими потолками и мощными колоннами, названное в честь первого главы советского государства Якова Свердлова. В глубине зала возвышалась трибуна под огромным гербом СССР. Вдоль стен стояли знамена республик, входящих в Союз.
Члены Президиума ЦИК, высшего органа государственной власти СССР в период между съездами Советов, занимали места за большим столом, покрытым зеленым сукном. Председательствовал «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин, пожилой человек с бородкой и в пенсне, напоминавший земского учителя дореволюционной эпохи. Но эта простецкая внешность скрывала опытного политика, одного из старейших большевиков.
Присутствовали все высшие руководители страны — члены Политбюро, наркомы, председатели высших судебных и контрольных органов. В первых рядах сидели директора крупнейших предприятий и представители общественности. За их спинами расположились журналисты центральных газет.
Я сидел в первом ряду, готовясь к своему выступлению. Рядом со мной находился Молотов, человек, которого мне предстояло сменить на посту председателя Совнаркома. Он выглядел совершенно невозмутимым и держался с достоинством.
— Объявляю заседание Президиума Центрального Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистических Республик открытым, — произнес Калинин, постукивая карандашом по столу. — На повестке дня один вопрос — об изменениях в составе Совета Народных Комиссаров СССР. Слово предоставляется товарищу Сталину.
Сталин поднялся на трибуну. В отличие от многих партийных ораторов, он говорил негромко, без излишнего пафоса, с характерным грузинским акцентом. Но в этой сдержанной манере чувствовалась огромная внутренняя сила.
— Товарищи! Центральный Комитет партии обсудил вопрос о руководстве Советом Народных Комиссаров и принял решение рекомендовать Президиуму ЦИК освободить товарища Молотова от обязанностей Председателя Совнаркома СССР.
Он сделал паузу, затем продолжил:
— Товарищ Молотов проделал большую работу на этом посту, но сегодня, в условиях развернутого социалистического наступления по всему фронту, требуются новые подходы к руководству советским правительством. Центральный Комитет рекомендует на пост Председателя Совнаркома товарища Краснова, зарекомендовавшего себя как талантливого организатора и экономиста, создателя социалистической системы экономического стимулирования.
Сталин говорил еще примерно пять минут, перечисляя мои заслуги и объясняя важность внедрения ССЭС в масштабах всей страны. Закончил он так:
— Политбюро считает, что товарищ Краснов сможет обеспечить более эффективное управление народным хозяйством и ускорить темпы социалистического строительства.