После Сталина выступил Молотов. Его речь была краткой и формальной. Он признал обоснованность критики в свой адрес, согласился с решением ЦК и выразил уверенность, что я справлюсь с новыми обязанностями. В его голосе чувствовалась горечь, но он сохранял выдержку.
Затем слово предоставили мне. Поднимаясь на трибуну, я ощущал историческую значимость момента. Человек из будущего становился главой правительства СССР начала 1930-х годов, получая возможность изменить историческую траекторию огромной страны.
— Товарищи! — начал я, обводя взглядом зал. — Принимая на себя обязанности Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, я полностью осознаю огромную ответственность, которая ложится на мои плечи. Руководить советским правительством в период развернутого строительства социализма — ответственейшая задача, требующая полной самоотдачи и глубокого понимания стоящих перед страной проблем.
Я сделал небольшую паузу, затем продолжил:
— Главную задачу нового состава Совнаркома я вижу в обеспечении ускоренной индустриализации страны на основе социалистической системы экономического стимулирования. Эта система, одобренная Политбюро и лично товарищем Сталиным, доказала свою эффективность на экспериментальных редприятиях. Теперь нам предстоит внедрить ее в масштабах всей страны.
Я перешел к конкретным задачам:
— Во-первых, необходимо разработать новую систему планирования, которая сочетала бы централизованное руководство с инициативой на местах. Во-вторых, создать эффективный механизм материального стимулирования трудящихся, делающий каждого рабочего и инженера заинтересованным в результатах своего труда. В-третьих, обеспечить техническое перевооружение промышленности на основе новейших достижений науки и техники, как отечественных, так и зарубежных.
Я говорил около получаса, подробно излагая программу действий нового правительства. Особое внимание уделил вопросам повышения обороноспособности страны, развития тяжелой промышленности, создания новых промышленных комплексов на Урале и в Сибири. Затронул и аграрные проблемы, подчеркнув необходимость материального стимулирования колхозников, внедрения новой сельскохозяйственной техники, применения научных методов ведения сельского хозяйства.
Закончил я свое выступление так:
— Товарищи! Перед нами стоит историческая задача — превратить СССР в мощную индустриальную державу в кратчайшие сроки. Мы должны решить эту задачу, чтобы обеспечить независимость нашей страны, укрепить ее обороноспособность, повысить благосостояние трудящихся. И я уверен, что с помощью социалистической системы экономического стимулирования мы сможем это сделать!
Зал разразился аплодисментами. Я видел, как Сталин сдержанно хлопает, одобрительно кивая. Орджоникидзе аплодировал с искренним энтузиазмом. Молотов и Каганович сохраняли непроницаемые выражения лиц.
После кратких прений, носящих формальный характер, состоялось голосование. Оно было единогласным — все члены Президиума ЦИК проголосовали за мое назначение. Калинин зачитал соответствующее постановление:
— Постановлением Президиума Центрального Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистических Республик товарищ Краснов Леонид Иванович назначается Председателем Совета Народных Комиссаров СССР.
Он подошел ко мне и пожал руку:
— Поздравляю, товарищ Краснов. Надеюсь, вы оправдаете высокое доверие партии и советского народа.
После заседания состоялась официальная церемония передачи дел. Молотов провел меня в здание Совнаркома на Старой площади и показал свой кабинет, просторное помещение с массивным письменным столом, за которым когда-то работал Ленин. На стенах висели портреты Маркса, Энгельса и Ленина, карта СССР, диаграммы выполнения первого пятилетнего плана.
— Вот ваше новое рабочее место, товарищ Краснов, — сказал Молотов, указывая на кресло за столом. — Желаю удачи.
В его голосе не было ни злобы, ни зависти, только усталость и, возможно, облегчение. Он понимал, что эпоха, которую он олицетворял, закончилась, и начинается новый этап в истории страны.
Я поблагодарил Молотова за добрые пожелания и спросил:
— Какие будут ваши первые рекомендации?
Молотов задумался на мгновение, затем ответил:
— Берегите себя, Леонид Иванович. Власть в нашей стране опасная вещь. Сегодня вы на вершине, а завтра…
Он не закончил фразу, но я понял ее смысл. В условиях сталинского режима положение даже самых высокопоставленных руководителей было ненадежным. Сам Молотов, один из старейших большевиков, теперь отстранен от руководства.