Но я был полон решимости изменить ход истории.
— Спасибо за предупреждение. Я постараюсь быть осторожным.
После ухода Молотова я остался один в огромном кабинете. Подошел к окну и посмотрел на Москву, раскинувшуюся внизу. Столица СССР выглядела провинциально по сравнению с мегаполисом XXI века, который я помнил.
Малоэтажные дома, редкие автомобили на улицах, конные повозки, разносчики с лотками. Но в этом неприхотливом городе решались судьбы огромной страны и всего мира.
Я отвернулся от окна и сел за письменный стол. Предстояло сформировать новую команду, разработать детальный план действий, подготовить необходимые постановления. Работы невпроворот.
В дверь постучали, и в кабинет вошел Поскребышев, личный секретарь Сталина.
— Товарищ Краснов, товарищ Сталин просил передать вам список рекомендуемых кандидатур в новый состав Совнаркома.
Он положил передо мной папку с документами. Я открыл ее и увидел перечень имен с краткими характеристиками. Большинство наркомов оставались на своих местах, но были и новые фигуры, преимущественно технократы, инженеры, экономисты.
— Товарищ Сталин просил подчеркнуть, что это именно рекомендации, а не директива, — добавил Поскребышев с едва заметной улыбкой. — Он рассчитывает на ваше согласие, но готов обсудить возможные изменения.
Я понимал, что это своеобразная проверка. Сталин хотел посмотреть, как я буду реагировать на его «рекомендации».
— Передайте товарищу Сталину мою благодарность за ценные предложения. Я внимательно изучу список и сегодня же представлю свои соображения.
Поскребышев кивнул и вышел. Я углубился в изучение документов. Список составлен грамотно, в нем присутствовали как опытные администраторы, так и специалисты в различных отраслях экономики. Очевидно, Сталин стремился сформировать технократическое правительство, способное обеспечить ускоренную индустриализацию.
Но мне нужны не просто компетентные исполнители, а единомышленники, понимающие суть ССЭС и готовые внедрять ее на практике. Я сделал несколько пометок на полях документа, добавил несколько имен, вычеркнул пару кандидатур, известных своим догматизмом.
Вечером того же дня я представил Сталину свои предложения по составу правительства. Мы встретились в его кабинете в Кремле. Он внимательно изучил мои пометки, затем поднял глаза:
— Интересные предложения, товарищ Краснов. Особенно по кандидатуре наркома финансов.
Я предложил на этот пост Николая Николаевича Крестинского, опытного финансиста, работавшего еще с Лениным, но попавшего в опалу из-за поддержки Троцкого в 1920-е годы.
— Крестинский имеет большой опыт финансовой работы, — объяснил я. — А его прошлые ошибки не имеют отношения к экономическим вопросам. К тому же, он давно порвал с оппозицией.
Сталин задумчиво покачал головой:
— Смелое решение, товарищ Краснов. Но, пожалуй, оправданное. Мы можем дать Крестинскому шанс реабилитировать себя. Но вы берете на себя ответственность за его дальнейшие действия.
— Разумеется, товарищ Сталин.
— Хорошо, — кивнул он. — Остальные ваши предложения я принимаю. Завтра представьте список на утверждение Политбюро.
На следующий день новый состав Совнаркома был утвержден. Я получил возможность формировать свою команду, с которой предстояло внедрять ССЭС в масштабах всей страны.
Но уже в первые дни работы я столкнулся с серьезным сопротивлением бюрократического аппарата. Старая система управления, построенная на административном принуждении и жестком контроле, не желала уступать место новым методам, основанным на экономических стимулах и хозяйственной самостоятельности предприятий.
Первый конфликт возник с Госпланом, руководство которого не понимало, как совместить централизованное планирование с элементами хозрасчета и материального стимулирования. Второй — с финансовыми органами, не готовыми к новой системе распределения прибыли предприятий. Третий — с местными партийными руководителями, опасавшимися потерять контроль над экономикой своих регионов.
Я проводил бесконечные совещания, объяснял, убеждал, иногда угрожал. Постепенно сопротивление ослабевало, но полностью преодолеть его за короткий срок было невозможно.
Однажды вечером, после особенно тяжелого совещания с руководством Госплана, я пригласил в свой кабинет Орджоникидзе и Вознесенского, своих главных союзников в экономических преобразованиях.