Тюлин смертельно побледнел, а Ярославцев снова уставился в окно, словно там происходило нечто необычайно интересное.
— Так не пойдет, — я покачал головой. — Мы собрались, чтобы выработать конкретные меры по спасению сельского хозяйства. И если существующий аппарат не способен справиться с задачей, его придется заменить.
Наркомы молчали, потрясенные моей прямотой. Вавилов и Тулайков переглянулись, и я почувствовал, что ученые впервые за долгое время видят проблеск надежды.
— Вот что я предлагаю, — продолжил я, вставая и подходя к карте. — Создаем Чрезвычайную комиссию по спасению сельского хозяйства. В нее войдут ученые-аграрники, опытные практики и представители наркоматов. Работаем без бюрократических проволочек, напрямую с местами.
Я обернулся к сидящим за столом:
— Товарищ Тулайков, назначаю вас научным руководителем этой комиссии. Товарищ Вавилов, вы отвечаете за семеноводство. Наркоматы обеспечивают организационную и материальную поддержку. Решения комиссии имеют силу правительственных постановлений.
— Это необычно, — осторожно заметил Ярославцев. — Товарищ Сталин…
— Я беру ответственность на себя, — отрезал я. — Сталину доложу лично. А сейчас нам нужен детальный план действий. Начнем с наиболее проблемных регионов — Поволжье, Северный Кавказ, Украина.
Следующие три часа прошли в напряженной работе. Тулайков и Вавилов, почувствовав серьезность моих намерений, развернули настоящий мозговой штурм. Ученые предлагали конкретные меры по каждому региону, спорили, доказывали, чертили схемы. Наркомы, поначалу напуганные моей резкостью, постепенно включились в обсуждение, предлагая организационные решения.
К девяти вечера основные контуры плана были готовы. Я поднялся, давая понять, что совещание подходит к концу:
— Товарищи, завтра в десять утра жду вас здесь же с проработанными деталями. А сейчас, — я повернулся к Вавилову и Тулайкову, — прошу ученых задержаться на несколько минут.
Когда наркомы покинули кабинет, я поставил на стол бутылку коньяка и три стакана:
— За науку, товарищи профессора.
Ученые переглянулись с легким удивлением, но приняли предложенные стаканы. После короткого тоста я перешел к делу:
— Николай Максимович, Николай Иванович, скажите прямо, можно ли спасти положение? Еще не поздно?
Вавилов задумчиво посмотрел на коньяк в своем стакане:
— Если действовать немедленно и решительно, то можно. Счет идет на недели, но шанс есть.
— Что необходимо в первую очередь? — спросил я.
— Семена, — ответил Вавилов. — И не просто зерно, а качественный семенной материал. Без этого любые организационные меры бесполезны.
— Мелиорация и агротехника, — добавил Тулайков. — В засушливых районах нужно внедрять влагосберегающие технологии. Снеговые щиты, лесополосы, специальная обработка почвы…
— А как насчет организационной стороны? Колхозы, совхозы?
Ученые помолчали, явно не решаясь высказать свои мысли.
— Говорите откровенно, — подбодрил я их. — Ваши слова останутся между нами.
Тулайков глубоко вздохнул:
— Колхозы не оправдали себя в нынешнем виде. Крестьяне не заинтересованы в результатах труда. Работают из-под палки. Нет стимула.
— Материальная заинтересованность? — подсказал я.
— Именно. И еще автономия. Колхозы должны иметь право решать хозяйственные вопросы самостоятельно, а не выполнять спущенные сверху нормы и планы, зачастую оторванные от реальности.
— Как вы смотрите на идею хозрасчета в колхозах? — спросил я. — По аналогии с тем, что мы внедряем в промышленности?
Вавилов оживился:
— Это может сработать! Если колхозники будут получать долю от конечного результата, их отношение к труду изменится кардинально.
— А система контрактации вместо принудительных заготовок? — продолжил я. — Государство заранее заключает с колхозами договоры, гарантирует закупочные цены…
— Да, это разумно, — кивнул Тулайков. — Крестьянин должен знать, что часть урожая останется ему, а не будет изъята подчистую, как сейчас.
— А что с машинно-тракторными станциями? — спросил я. — Их роль?
— МТС необходимы, — ответил Вавилов. — Мелкие колхозы не могут позволить себе дорогую технику. Но МТС должны работать на хозрасчете, а не в административном порядке. И оплата их услуг должна быть справедливой.