Я склонил голову, принимая предостережение. Сталин отпустил меня, и я вышел из Кремля с двойственным чувством. Радость от одобрения реформы смешивалась с тревогой. Вождь оставался вождем, и его поддержка могла смениться опалой в любой момент.
Но сейчас главным было другое. Аграрная реформа начала приносить первые плоды. Угроза массового голода отступала. Колхозное крестьянство получило стимул к труду и перспективу лучшей жизни. И это стоило любого риска.
Впереди ждало жаркое лето, время тяжелых полевых работ, время ухода за посевами, время ожидания урожая. Но главное — время надежды на новое будущее для советского села.
Глава 27
Экономическое чудо
Май 1933-го выдался необычайно теплым для Москвы. В раннее утро солнечные лучи проникали через широкие окна моего кабинета в здании Совнаркома, освещая разложенные на массивном дубовом столе диаграммы и отчеты. Я перебирал документы с экономическими показателями за первый квартал года, и каждая цифра радовала больше предыдущей.
По данным Центрального статистического управления, производительность труда в промышленности увеличилась на сорок семь процентов по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Себестоимость продукции снизилась на двадцать девять процентов. Выпуск товаров народного потребления вырос почти вдвое.
— Леонид Иванович, — в кабинет вошел Вознесенский, неся под мышкой объемную папку с новыми материалами. — Получил сводки от Госбанка по промышленной прибыли. Цифры рекордные.
Я отложил просматриваемый отчет и внимательно посмотрел на молодого экономиста. Вознесенский заметно изменился за время внедрения ССЭС. Исчезла прежняя неуверенность, появилась твердость в голосе и движениях.
— Показывайте, Николай Алексеевич.
Он разложил на столе несколько диаграмм, выполненных цветными карандашами на качественной бумаге:
— Промышленная прибыль выросла в два с половиной раза. Особенно впечатляют показатели тяжелой промышленности. Путиловский завод превысил годовой план производства на восемьдесят процентов. Нижнетагильский комбинат увеличил выпуск стали на шестьдесят процентов без дополнительных капиталовложений.
— А что с легкой промышленностью? — спросил я, переводя взгляд на следующую диаграмму.
— Результаты еще лучше, — улыбнулся Вознесенский. — Текстильные фабрики в Иваново работают на полную мощность. Очереди за тканями исчезли. Москворецкая обувная фабрика освоила производство новых моделей ботинок и туфель, пользующихся невероятным спросом.
Я кивнул, удовлетворенно потирая подбородок. Система материального стимулирования работала даже лучше, чем я предполагал. Когда людям платили за результат, а не за отбывание рабочего времени, производительность росла в геометрической прогрессии.
— Николай Алексеевич, а как обстоят дела в сельском хозяйстве? Урожай прошлого года оправдал надежды?
— Полностью, товарищ Краснов. Урожайность зерновых повысилась на тридцать восемь процентов. Поголовье скота восстанавливается быстрыми темпами. Самое главное, прекратился отток населения из деревни. Наоборот, многие возвращаются в родные колхозы.
В дверь постучали. Секретарша доложила о прибытии делегации рабочих с тракторного завода. Я попросил пригласить их через пятнадцать минут.
— Николай Алексеевич, подготовьте сводку по заработной плате рабочих и инженеров. Хочу представить конкретные цифры улучшения материального положения трудящихся.
Через четверть часа в кабинет вошли пятеро мужчин в добротных костюмах и чистых рубашках. Руководил делегацией Макар Григорьевич Ткаченко, секретарь парткома Харьковского тракторного завода, невысокий коренастый мужчина с проницательными серыми глазами.
— Здравствуйте, товарищ Краснов! — энергично поздоровался Ткаченко. — Приехали доложить о делах на нашем предприятии и поблагодарить за новую систему хозяйствования.
— Проходите, товарищи, располагайтесь, — я указал на кресла вокруг небольшого стола в углу кабинета. — Расскажите подробно о положении дел.
Ткаченко достал из портфеля несколько папок с документами:
— Товарищ Краснов, с внедрением Социалистической Системы Экономического Стимулирования наш завод преобразился. Производительность труда возросла на пятьдесят два процента. Себестоимость тракторов снизилась на четверть. И самое важное, изменилось отношение людей к работе.
— В чем это выражается? — поинтересовался я.
— Раньше рабочие приходили на завод как на каторгу, — ответил один из делегатов, пожилой токарь с седеющими усами. — Отбывали смену и уходили. Теперь сами предлагают рационализаторские предложения, перевыполняют нормы, заботятся о качестве продукции. Ведь от этого зависит размер их заработка и премий.