— Возможно, стоит пересмотреть методы, — осторожно начал я, но Молотов тут же нахмурился.
— Методы определяет партия, товарищ Краснов. Наша задача — выполнять решения партии с максимальной эффективностью.
Разговор прервал телефонный звонок. Поскребышев поднял трубку, выслушал что-то и кивнул:
— Товарищ Молотов, товарищ Сталин готов вас принять.
Молотов поднялся, одернул пиджак и, снова став официальным и собранным, направился к двери кабинета. Перед тем как войти, он обернулся ко мне:
— Будьте готовы к серьезному разговору не только о ваших дальневосточных успехах. У товарища Сталина сейчас много вопросов об экономической ситуации в стране.
С этими словами он скрылся за дверью кабинета. Я остался один в приемной Поскребышев куда-то вышел по своим секретарским делам. Из-за массивной двери не доносилось ни звука, кабинет Сталина был отлично звукоизолирован.
Я подошел к окну. С высоты третьего этажа открывался прекрасный вид на кремлевские соборы, Царь-колокол и Царь-пушку, исторические реликвии, которые новая власть сохранила как памятники культуры. Между зданиями сновали люди: кто-то спешил с документами, кто-то неторопливо беседовал на ходу, выделялись военные в форме и сотрудники охраны в штатском.
На столе Поскребышева лежали свежие газеты. «Правда» пестрела заголовками о достижениях первой пятилетки, успехах на индустриальных стройках, передовиках производства.
Но среди этих бравурных реляций я заметил и тревожные сигналы. Статьи о борьбе с «кулацким саботажем», о необходимости усиления «революционной бдительности», о разоблачении «вредителей» в промышленности.
Наше общество стояло на пороге великих потрясений. Я знал это слишком хорошо из прошлой жизни в XXI веке.
Но сейчас, в 1931 году, у меня появился шанс повлиять на ход истории, смягчить последствия индустриализации и коллективизации, направить развитие страны по более гуманному и эффективному пути.
Дверь кабинета открылась, и оттуда вышел Молотов. Его лицо оставалось непроницаемым, но движения стали более резкими, выдавая напряжение.
— Товарищ Краснов, проходите, — произнес он сухо. — Товарищ Сталин ждет.
Я кивнул, поправил галстук и направился к двери, за которой меня ожидала встреча, способная изменить судьбу страны.
Кабинет Сталина… Немногие удостаивались чести переступить порог этой комнаты, где принимались решения, определяющие судьбы миллионов людей. Просторное помещение с высокими потолками и массивными шторами на окнах выглядело скромно для рабочего места руководителя огромного государства.
Длинный стол для заседаний занимал центральную часть кабинета, а в дальнем конце располагался рабочий стол Сталина, заваленный бумагами, картами, книгами. На стенах карты СССР и мира, портрет Ленина, несколько фотографий индустриальных строек. Никакой роскоши, только функциональность и практическая целесообразность, как и сам хозяин кабинета.
Иосиф Виссарионович встретил меня стоя. Невысокий, коренастый, в простом полувоенном кителе без знаков различия, он казался совершенно обычным человеком. Только пронзительный взгляд темных глаз и властная осанка выдавали в нем диктатора, держащего в железном кулаке шестую часть суши.
— Товарищ Краснов, — произнес он с характерным грузинским акцентом, пожимая мне руку. — Рад видеть вас в добром здравии после дальневосточной экспедиции.
— Здравствуйте, товарищ Сталин, — ответил я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Благодарю за возможность лично доложить о результатах операции.
Сталин жестом указал на стул напротив своего рабочего места:
— Присаживайтесь. Доклад ваш я уже прочел. Впечатляющие результаты. Особенно интересны данные о запасах нефти. — Он взял со стола папку с моим отчетом. — Цифры кажутся фантастическими.
— Это предварительная оценка, товарищ Сталин, — ответил я, доставая из портфеля дополнительные материалы. — Дацинское месторождение уникально по своей структуре и объему. Позвольте продемонстрировать…
Я расстелил на столе геологические карты, показывая структуру нефтеносных пластов. Затем достал запечатанную пробирку с образцом нефти.
— Вот она, дацинская нефть. Малосернистая, легкая, идеальна для переработки в высококачественное топливо и смазочные материалы. При полном развертывании добычи месторождение сможет давать до пятнадцати миллионов тонн нефти ежегодно. Это полностью обеспечит потребности нашей промышленности и армии на Дальнем Востоке на десятилетия вперед.