Заводские гудки, обычно размеренные и привычные, на этот раз звучали тревожно и надрывно. Красные вспышки огня отражались в окнах административного корпуса, освещая испуганные лица рабочих, выбежавших из проходной.
В мартеновском цехе творилось невообразимое. Из разрушенного ковша вытекал раскаленный металл, образуя огненную реку, которая стремительно растекалась по бетонному полу, угрожая соседним агрегатам.
Рабочие в брезентовых робах и защитных очках метались вокруг, пытаясь локализовать аварию. Гудели насосы пожарных машин, облака пара поднимались, когда вода соприкасалась с раскаленным металлом.
Директор комбината Василий Петрович Зубов появился на месте происшествия спустя двадцать минут после первого сигнала тревоги. Высокий, сухопарый, с глубокими залысинами, сейчас он выглядел постаревшим на десять лет. Лицо покрывала копоть, глаза слезились от едкого дыма.
— Что случилось? — хрипло выкрикнул он, перекрывая грохот и шипение.
— Ковш оборвался, Василий Петрович! — крикнул в ответ мастер смены Ковшов, приземистый мужчина с обгоревшими бровями. — Просто взял и развалился!
— Как развалился? Его же только недавно ремонтировали!
— Вот именно! Ничего не понимаю!
Через час совместными усилиями пожарной команды и рабочих аварию удалось локализовать. Поток расплавленного металла остановили, направив его в аварийный приямок.
Обошлось без жертв, но ущерб был колоссальным, вышел из строя основной мартеновский цех, срывались планы поставок стали для Путиловского завода и Коломенского машиностроительного.
В кабинете директора тем же утром собралось экстренное совещание. Сюда прибыли начальники цехов, главный инженер Пирогов, секретарь парткома.
Лица у всех были мрачные, осунувшиеся. На столе лежали обломки крепления ковша, почерневшие, искореженные куски металла.
— Товарищи, — Зубов обвел присутствующих тяжелым взглядом, — это не случайность. Это преднамеренный саботаж.
В помещении повисла напряженная тишина.
— У нас есть доказательства? — осторожно спросил секретарь парткома, полный мужчина с одутловатым лицом.
Зубов кивнул главному инженеру. Пирогов, невысокий, крепко сбитый человек с внимательными глазами за стеклами очков в стальной оправе, поднялся и взял один из обломков.
— Посмотрите сюда, — он указал на место излома. — Металл не просто сломался, он подпилен. Тонкая работа, незаметная при обычном осмотре. Но под нагрузкой конструкция должна была неизбежно разрушиться.
— Кто мог это сделать? — спросил начальник доменного цеха.
— Возможно, кто-то из ремонтной бригады, — ответил Пирогов. — Они работали с ковшом позавчера. Но я не верю, что наши рабочие могли пойти на такое.
— Значит, диверсия, — мрачно констатировал Зубов. — И, товарищи, это не первый случай. Неделю назад необъяснимая поломка на электроподстанции, до этого порча документации в плановом отделе… Но сегодняшний случай самый серьезный.
Он повернулся к начальнику заводской охраны, щуплому человеку с пронизывающим взглядом:
— Товарищ Фомичев, свяжитесь с ОГПУ. Пусть присылают специалистов. Это уже не просто вредительство, это политическая диверсия.
Секретарь парткома нервно поправил галстук:
— Василий Петрович, давайте без спешки. Может быть, стоит сначала разобраться своими силами? ОГПУ начнет такое расследование, что всем несладко придется…
— А вы предлагаете замять дело? — резко спросил Зубов. — Замять прямую попытку сорвать экономический эксперимент товарища Краснова? Это уже не первая авария, а организованная кампания саботажа!
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошел мастер цеха Ромашкин, потный, взволнованный:
— Товарищ директор! Мы обнаружили следы взлома на складе инструментов. Кто-то подменил чертежи и документы на ремонт ковша!
Пирогов поднялся и подошел к Ромашкину:
— Какие конкретно документы?
— Технические спецификации для крепежных узлов. В оригинальных чертежах стояла одна толщина металла, а в подмененных совсем другая, меньше на пять миллиметров. Вот смотрите.
Он развернул на столе два чертежа, один потрепанный, с печатями отдела технического контроля, другой более свежий, с теми же печатями, но явно поддельными.
— Видите разницу в спецификации? Если следовать этому чертежу, ковш должен был обязательно разрушиться под нагрузкой.
Зубов внимательно изучил документы:
— Это профессиональная работа. Обычный мастер не заметил бы подмены. Кто имел доступ к чертежам?
— Вот список лиц, получавших документацию за последнюю неделю, — Ромашкин протянул журнал регистрации. — Но есть одна странность. Позавчера в отдел технической документации приходил какой-то человек, представился инженером из Москвы. Показал удостоверение ведомственной комиссии. Наш архивариус выдал ему несколько папок с документами.