Я раскрыл на столе схему:
— Смотрите: рабочий знает, что чем лучше работает весь коллектив, тем больше получает каждый. Это не индивидуализм, а подлинный коллективизм. Не уравниловка, а справедливость.
Затем я перешел к обвинениям в подрыве планового начала:
— Мы не отменяем план, а делаем его более гибким и эффективным. Обязательные плановые задания остаются незыблемыми. Предприятия получают оперативную самостоятельность только в рамках выполнения этих заданий. Результат — перевыполнение плана, а не его срыв.
Я представил доказательства того, что аварии на экспериментальных предприятиях — это результат целенаправленного саботажа:
— Вот заключение технической комиссии по аварии в Нижнем Тагиле. Подпил креплений ковша — явная диверсия. Вот экспертиза поврежденного оборудования на Путиловском заводе — признаки умышленной порчи. Наши противники очень не хотят, чтобы наш эксперимент увенчался успехом.
Затем я перешел к самому важному, к перспективам:
— Товарищ Сталин, перед нами стоит грандиозная задача, превратить СССР в мощную индустриальную державу за кратчайший срок. Традиционные методы требуют колоссального напряжения всех сил, огромных жертв от народа. «Промышленный НЭП» предлагает более эффективный путь. Мы достигаем тех же целей с меньшими затратами, с большей отдачей, с лучшими результатами.
Я расстелил на столе карту СССР:
— На этой карте отмечены экспериментальные предприятия. Посмотрите на их географию, от Ленинграда до Дальнего Востока. Везде одинаковый результат: рост производства, снижение затрат, повышение качества. Это не случайность, это закономерность.
В заключение я обратился непосредственно к Сталину:
— Товарищ Сталин, вы всегда говорили, что мы должны быть прагматичными в выборе средств для построения социализма. «Промышленный НЭП» именно такое прагматичное решение. Он сохраняет социалистическую основу экономики, но делает ее более эффективной. Позвольте нам продолжить эксперимент. Результаты говорят сами за себя.
Я сел, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Сказал все, что мог. Теперь решение за Сталиным.
В зале наступила тишина. Сталин медленно постукивал мундштуком трубки по столу, погруженный в раздумья.
Затем поднялся и прошелся вдоль стола, заложив руки за спину. Его фигура отбрасывала длинную тень на стену.
— Интересный эксперимент, товарищ Краснов, — наконец произнес он. — Результаты действительно впечатляют. Но товарищ Каганович поднимает серьезные идеологические вопросы. Нельзя допустить, чтобы в погоне за экономической эффективностью мы потеряли социалистическую сущность нашего хозяйства.
Он остановился, глядя в окно на кремлевские башни:
— Мы строим социализм в отдельно взятой стране, окруженной врагами. Любая идеологическая уступка, любое отклонение от генеральной линии может быть использовано против нас.
Сталин повернулся к присутствующим:
— Что думают другие товарищи?
Молотов, до сих пор хранивший молчание, поправил пенсне:
— Товарищ Сталин, я склоняюсь к позиции товарища Кагановича. Эксперимент Краснова слишком радикально меняет методы управления экономикой. Это может привести к ослаблению централизованного руководства, к возрождению стихийных буржуазных элементов.
Куйбышев высказался более осторожно:
— Экономические результаты эксперимента действительно впечатляют. Но методы требуют тщательного анализа на предмет идеологической чистоты. Возможно, стоит продолжить эксперимент, но в более ограниченных масштабах и под усиленным контролем.
Ворошилов, как всегда, сосредоточился на военных аспектах:
— С точки зрения обороноспособности страны, достижения экспериментальных предприятий значительны. Особенно в производстве вооружений и техники для РККА. Это нельзя сбрасывать со счетов.
Еще несколько выступлений, и чаша весов явно склонялась не в мою пользу. Большинство присутствующих либо открыто поддерживали Кагановича, либо высказывались уклончиво.
Наконец Сталин поднял руку, останавливая дискуссию:
— Товарищи, я выслушал все мнения. Ситуация действительно сложная. С одной стороны, экономические результаты эксперимента товарища Краснова впечатляют. С другой, возникают серьезные идеологические вопросы.
Он вернулся к своему месту и сел, глядя прямо на меня:
— Товарищ Краснов, ваш эксперимент продолжается, но под усиленным контролем. Создадим специальную комиссию из представителей ЦК, ВСНХ, Госплана и ОГПУ для постоянного наблюдения за экспериментальными предприятиями.