— Принципы принципами, но есть еще и реальная жизнь. Публикация такого материала может иметь непредсказуемые последствия как для газеты, так и лично для меня.
Мышкин понимающе кивнул и перешел к следующему аргументу:
— Мне понятны ваши опасения, товарищ Подольский. Но позвольте заметить, что этот материал в любом случае станет достоянием общественности. Если не через «Литературную газету», то через «Экономическую» или «За индустриализацию». И тогда ваше издание упустит важную тему.
Подольский заметно заинтересовался:
— У вас есть контакты и в других изданиях?
— Разумеется, — уклончиво ответил Мышкин. — Но «Литературная газета» имеет репутацию наиболее интеллектуального и принципиального издания. Именно поэтому я пришел сначала к вам.
Он сделал паузу, а затем добавил как бы между прочим:
— К тому же, в определенных высоких кругах есть заинтересованность в подобной публикации. Не буду называть имен, но речь идет о людях, близких к самому товарищу Сталину.
Это рискованный ход, но Мышкин понимал, что без намека на высокое покровительство редактор не решится на публикацию.
Подольский напряженно размышлял, барабаня пальцами по столу. Наконец он снова надел очки и внимательно перечитал компрометирующие материалы.
— Если мы и решимся на публикацию, то она должна быть безупречной с научной и идеологической точки зрения, — строго произнес он. — Никаких голословных обвинений, только факты и документы. И фокус не на личности Лопухина, а на проблеме научной честности в целом.
— Именно такой подход я и предлагаю, — кивнул Мышкин, чувствуя, что редактор склоняется к согласию. — Строгий академический анализ, без политических выводов. Пусть факты говорят сами за себя.
Подольский еще несколько минут изучал материалы, затем решительно кивнул:
— Хорошо. Я согласен опубликовать этот материал, но с соблюдением нескольких условий.
— Я внимательно слушаю.
— Во-первых, статья должна быть абсолютно объективной, без личных нападок. Во-вторых, она пойдет не на первой полосе, а на третьей странице. В-третьих, автором будет указан наш штатный обозреватель по вопросам науки и литературы, а не вы или ваши люди. И в-четвертых, — редактор пристально посмотрел на Мышкина, — если возникнут проблемы, вы гарантируете вашу поддержку?
— Все условия приемлемы, — кивнул Мышкин. — И да, вы можете рассчитывать на поддержку.
Они провели еще около часа, обсуждая детали публикации. Подольский лично редактировал каждый абзац, тщательно сверяя формулировки. Статья получилась обстоятельной, аргументированной и убедительной.
— Когда материал выйдет в печать? — спросил Мышкин, собирая документы обрато в портфель.
— Послезавтра, в четверг, — ответил Подольский. — Статья пойдет в набор вечером среды, в последний момент перед версткой. Это минимизирует риск внешнего вмешательства.
Мышкин поднялся, протягивая руку:
— Спасибо за принципиальность, товарищ Подольский. Вы поступаете как настоящий коммунист.
Редактор пожал протянутую руку, затем устало потер глаза:
— Надеюсь, что правильно. И надеюсь, что не пожалею об этом решении.
— Не пожалеете, — заверил его Мышкин. — История подтвердит вашу правоту.
Выйдя из редакции, Мышкин не сразу направился к ожидавшему его автомобилю. Он сделал несколько крюков по торговым рядам, зашел в книжный магазин, затем в аптеку, и только убедившись в отсутствии слежки, сел в неприметный «ГАЗ-А», ожидавший его в переулке.
— К Краснову, — коротко бросил он водителю.
Зал заседаний Ученого совета Института марксизма-ленинизма утопал в табачном дыму. Массивные портреты Маркса, Энгельса и Ленина сурово взирали на собравшихся со стен, словно наблюдая за дискуссией с высоты своего революционного авторитета. Тяжелые бархатные шторы на высоких окнах почти не пропускали дневной свет, отчего настольные лампы создавали особую, почти конспиративную атмосферу.
За длинным полированным столом расположились члены совета. Заслуженные ученые с богатым революционным прошлым, солидные теоретики в строгих костюмах, несколько молодых, но уже зарекомендовавших себя исследователей.
В центре, на председательском месте, восседал профессор Бронштейн, сухощавый старик с аскетичным лицом и клинообразной седой бородкой, старый большевик, соратник Ленина и один из основателей института.
Лопухин, грузный мужчина с массивной лысеющей головой и характерными залысинами, был звездой сегодняшнего заседания. Его доклад «О тенденциях современной буржуазной политэкономии и их марксистской критике» занимал центральное место в повестке дня. Специально к этому выступлению в зал пригласили аспирантов и студентов старших курсов.