— Видели сегодняшний номер? — спросил я, присаживаясь напротив.
— Да, — кивнул Мышкин. — Отличная работа. Особенно впечатляют диаграммы роста производительности труда. Наглядно и убедительно.
Официантка, пожилая женщина с усталым лицом, подошла принять заказ. Я попросил только чай и бутерброд с сыром.
— Какие новости по Путиловскому заводу? — спросил я, когда официантка отошла.
— Наши источники подтверждают, диверсия назначена на завтрашнюю ночь, — тихо ответил Мышкин, наклонившись ко мне. — Объект тот же, литейный цех. Предполагаемый способ, вывод из строя системы охлждения мартеновских печей, что должно привести к перегреву и выплеску металла.
— Кто исполнители? — спросил я, принимая от официантки чай и бутерброд.
— Вот тут интересное, — Мышкин понизил голос почти до шепота. — В отличие от предыдущих диверсий, где использовались люди со стороны, теперь задействованы рабочие самого завода. Трое сменных мастеров из литейного цеха: Карпов, Сухарев и Мещеряков. Все трое имеют задолженности, проблемы с алкоголем. По нашим данным, каждому обещано по три тысячи рублей, огромные деньги для рабочего.
Я медленно размешивал сахар в стакане, обдумывая ситуацию. Использование заводских рабочих вместо посторонних диверсантов — хитрый ход. Их присутствие в цехе не вызовет подозрений, они имеют доступ ко всем системам, знают технологический процесс.
— Координатор? — задал я следующий вопрос.
— Некто Бахрушин, бывший инженер того же Путиловского, уволенный за хищения полгода назад. Связан с группой Строгова, который, в свою очередь, действует по поручению Кагановича.
— Действуем по плану «Ловушка»? — спросил я, отщипывая кусочек бутерброда.
— Да, подготовительные мероприятия уже начаты, — кивнул Мышкин. — Я был на заводе с утра, проработал детали с директором и начальником охраны. Формально они проводят внеплановую проверку системы безопасности.
Я отпил глоток чая. План «Ловушка» предполагал не предотвращение диверсии, а захват диверсантов с поличным, с документированием всех обстоятельств дела.
Рискованная, но необходимая операция. Только так мы могли получить неопровержимые доказательства того, что акты саботажа организованы противниками эксперимента.
— Алексей Григорьевич, нужно внести коррективы, — решительно сказал я. — Раз задействованы рабочие завода, необходимо обеспечить полную изоляцию операции. Никакой утечки информации. Предупредите только директора и главного инженера, остальной персонал не должен знать.
— Понимаю, — кивнул Мышкин. — Но система охлаждения мартеновских печей — критически важный узел. Если диверсия удастся, даже частично, последствия могут быть катастрофическими.
— Именно поэтому мы должны подготовить дублирующую систему охлаждения, — объяснил я. — Пусть главный инженер организует резервную линию водоснабжения, замаскированную под временные трубы для ремонта. Когда диверсанты выведут из строя основную систему, мы немедленно подключим резервную.
Мышкин сделал пометку в маленьком блокноте.
— Еще одна деталь, — продолжил я. — Необходима скрытая фотосъемка. Пригласите специалистов из киностудии, якобы для документального фильма о заводе. Пусть установят камеры, направленные на критические узлы системы охлаждения.
— Уже сделано. Мы будем использовать миниатюрные фотокамеры.
— Отлично, — я допил чай. — И последнее. Группа захвата. Кто возглавит?
— Я лично, — твердо ответил Мышкин. — Со мной пятеро надежных людей из охраны наркомата. Все с опытом работы в особых отделах. Плюс двое рабочих завода, бывшие красноармейцы, которым мы полностью доверяем.
— Когда выезжаете на объект?
— Сегодня вечером. Заночуем в заводской гостинице. Завтра весь день будем готовить операцию под видом проверки техники безопасности.
Мы одновременно поднялись и я оплатил заказ. На выходе из ресторана остановились у газетного киоска. Продавец как раз выкладывал свежий номер «Правды».
Я быстро пробежал глазами первую полосу. Ожидаемо, никакой реакции на публикацию в «Экономической газете». Вероятно, редакция еще не успела подготовить ответный материал.
— Удачи, Алексей Григорьевич, — сказал я, пожимая руку Мышкина. — И будьте крайне осторожны. Если что-то пойдет не так, немедленно прекращайте операцию. Жизни людей важнее любых доказательств.
— Не беспокойтесь, Леонид Иванович, — серьезно ответил Мышкин. — Все пройдет по плану.
Глядя вслед удаляющейся фигуре моего ближайшего соратника, я ощутил тревожное предчувствие.