Денис промазал по очередной бутылке, с досадой кинул на траву «Макаров», и пошел навстречу Горному.
— Привет, Афанасий, — сказал Денс, останавливаясь в полуметре от коммерсанта и не протягивая ему руки, — как дела?
— Нормально, — ответил Горный, — вот, Мансура вчера навещал.
— Говорят, у тебя бизнес проверяют? Ювелирный?
Сеть ювелирных магазинов Горного «Росинка» была примечательна тем, что ни один грамм продававшегося в ней золота не был добыт законным путем. Все золото было извлечено из черновой меди на заводах Цоя, и партнером Горного по ювелирному бизнесу состоял непосредственно Бельский.
— Говорят, у вас с вагонами проблемы, — в тон ему ответил Горный.
Он стоял совершенно прямо, как натовский генерал, поседевший на службе, и смотрел куда-то мимо Дениса. Камуфляж странно оттенял густые седые волосы и волевое лицо, из-за морщин походившее на скорлупу грецкого ореха.
Денис оглянулся и увидел Ахрозова с Гришей, выходивших из леса. Ахрозов тащил кабана, а на поясе Гриши висел небольшой фазанчик. За ними шла Настя и несла охотничий карабин. Волосы ее отсвечиг вали на солнце золотом, и с карабином она напоминала эльфа, одетого в камуфляж.
— Это кто? — спросил Горный, — Новый начальник службы безопасности.
— Нет, девчонка. Его девчонка?
Денис промолчал.
— Ты смотри, чтобы не было как с Самариным, — посоветовал бизнесмен.
Денис недоуменно посмотрел на него.
— У Самарина девушка была, Катя, — пояснил Горный, — он ее сюда на пикник взял. С Сергеем были две какие-то девки, а с Самарином была Катя.
Горный говорил, не смотря на Дениса. Он смотрел куда-то вдаль, в голубое небо, оперенное лепестками белых облаков.
— Они напились, и Сережа попросил у Самарина Катю. Самарин сказал, что Катя в аренду не сдается. Тогда Самарина напоили, а Сережа Катю оприходовал на плотинке. Катя очень орала. Ты что, не знал?
— Нет, — сказал Денис.
— Понимаю. Самарин решил тебе не рассказывать. Потому что не бывать ему б иначе в начальниках РУБОП.
— Почему не бывать? — сухо спросил Денис.
— Потому что прикормленному менту, у которого такое сделали с девушкой, трудно доверять.
— А ты откуда знаешь? — спросил Денис.
— А я там был. Ментов там еще была пара штук, да охранник Ахрозова. Охранник Кате ножки держал.
Горный повернулся, помахал Денису рукой и крикнул одному из охранников:
— Эй, Мишка, пошли костер раскладывать!
Обед сготовили к четырем дня.
Гости обсели деревянные, источенные жучком скамьи. Какая-то высокая, полная девушка раздавала из казана шурпу. Малосольная семга сверкала в листьях салата, аппетитно скворчали грибы в сметане, и над всем этим великолепием царил жареный кабанчик, окруженный почетной охраной из поллитровок.
Настя и Ахрозов сели посереди стола. Сергей резал для Насти кабанчика и шептал ей на ушко. Настя запрокидывала головку и смеялась.
— А мне жарко, — громко сказала Настя. Она встала с деревянной скамьи и принялась сдирать камуфляжную курточку. Курточка сдиралась плохо, и Настя капризно сказала:
— Ну что вы стоите? Помогите!
Ахрозов поспешно встал и помог Насте снять курточку. Под ней обнаружился черный хлопковый топик, обтягивающий небольшие, явно не стесненные лифчиком грудки. Настя взяла у Ахрозова курточку и бросила ее на траву.
— Осторожней, — сказал Сергей, — здесь клещи могут быть. Вряд ли, конечно, уже август… У вас прививка против энцефалита есть?
— Нету, — сказала Настя.
Один из подчиненных Ахрозова подошел к нему и о чем-то заговорил, тыча в направлении реки. Ахрозов отвечал ему вполголоса. Насте стало обидно, что Сергей говорит не с ней, а с каким-то прыщавым парнем.
— Это вы о чем? — спросила Настя.
— Да так, у нас электричество отключают. Вон, вчера на аглофабрике чуть пожара не было.
— А что такое аглофабрика?
— Это то, где агломерат делают.
— А зачем?
Ахрозов остолбенел, и Настя поняла, что ляпнула что-то не то.
— Настя, — голос Ахрозова был неожиданно сух, — ты хоть понимаешь, что производит мой комбинат?
— Руду — сказала Настя немедленно. Потом прыснула в ладошку и поправилась: — хотя нет, руда — это то что он потребляет, так?
Ахрозов молчал.
— Ой, Сергей Изольдович, — расхохоталась Настя, — да вы не сердитесь! Ну я честно не знаю. Но мне очень-очень интересно!
— Ну если тебе так интересно, приходи завтра, — сказал Ахрозов, — я тебе покажу комбинат.
Настя посмотрела по сторонам и неожиданно увидела Дениса. Он сидел в стороне от всех на каком-то бревне, и рядом с ним сидела высокая полноватая девушка. Денис о чем-то пьяно ей рассказывал. Девушка хохотала.
После обеда к Сергею пристал начальник милиции. Настя заскучала и, как любопытная кошечка, принесенная в новый дом, принялась обнюхивать окрестности.
Был конец августа: трава уже выгорела на солнце, но лес, огибавший вертолетную площадку, был зелен и душист. За охотничьим домиком располагался двор с генератором и поленницей, а за двором начинался спуск к реке.
Река в этом месте была неожиданно бурная, с плоским левым берегом и обрывистым правым. По ту сторону начиналась степь. По эту сплошной стеной вставала тайга, и река сверкающей косой отделяла лес от степи. Узкая туча надвое перечеркивала садящееся солнце, резкий ветер заносил в лес пряный, прелый запах выгоревшей белесой степи, и узоры синих и рыжих мхов на изломе скалы были как загадочные иероглифы, начертанные сотни лет назад пропавшими племенами.
У самого края обрыва, на гранитном валуне, поросшем красным лишайником, сидел седой человек в камуфляже. Настя решила, что он тоже прилетел на вертолете, но потом из кустов к ней вышла белая лайка, и Настя удивилась. Лайки в вертолете точно не было.
— Зара, фу, — не оборачиваясь, сказал седой. Настя подошла к нему и стала гладить лайку Степь по ту сторону реки тянулась в вечность. Далеко-далеко в выгоревшей траве трепыхался белый флаг, и под ним стояли три брезентовых палатки. Только тут Настя заметила в кустах у реки небольшую резиновую моторку.
В моторке копошились люди.
— Это ваши? — сказала Настя, показывая на палатки.
— Нет, археологов, — ответил седой.
— А чего они копают?
— Старые поселения. Им четыре тысячи лет. Жили тоже люди, строили из глины, медь плавили. Эти археологи даже печку тогдашнюю сделали. Вполне нормальная печка для кустарного производства. Плавят в ней медь и продают фигурки на сувениры. Вон…
Седой потянулся и вынул из кармана божка на веревочке. Божок был с двумя головами и очень большим бронзовым пенисом.
— Сувенир? — спросила Настя.
— Не, настоящий. Археологи ко мне ходили, я им денег дал, археологи — вот, подарили.
— А куда они делись? Ну, те, из поселений.
— Туда же, куда мы денемся. Мы уйдем, а степь останется. А потом придет еще кто-то через четыре тысячи лет, восстановит наши заводы и будет делать на них суверниры. И наши боги будут для них игрушками.
— У нас нет таких богов.
— Есть. Сотый «лендкрузер», часы от «Патек Филипп». У меня есть очень хороший друг, которому «лендкрузера» уже мало, он для кайфа передвигается на высокоскоростном современном истребителе…
— А с Денисом вы давно дружите?
— Когда-то дружил.
— А сейчас?
— А сейчас он занимается тем, что по приказанию Сляба пытается отнять мой бизнес.
Настя помолчала. Седой обернулся, протянул ей руку и усадил на валун рядом с собой. Настя про себя отметила странную, медвежью грацию бизнесмена.
Настя невольно отодвинулась, и тут же тяжелая, мускулистая еще рука Горного легла ей на плечо.
— Не надо, дочка, — сказал он, — тебе сколько?
— Восемнадцать, — с вызовом сказала Настя, — и меня зовут не дочка, а Настя.
— А мне — шестьдесят четыре. И я тебя, в отличие от Черяги, не съем.
Настя притихла. Ей чем-то нравилась эта сильная и тяжелая рука на плечах. И весь Горный был какой-то приятный. Он пах дымом, мясом и табаком.