Первую половину ноября Степан провел на заводе. В финансовые дела он не вмешивался, впрочем, в них он всегда понимал достаточно слабо. Почти все дни он проводил на летном поле.
«Миг— 1-48» был уже доведен до ума, машина вошла в период испытаний, и Степан, если позволяла погода, совершал по два вылета в день. Остальное время он пил с пилотами и шлюхами.
На этом-то летном поле и застал Степана вице-губернатор области.
Смотрящий над российской металлургией стоял на коленях в промозглом ангаре и вместе с техниками заворачивал какую-то гайку.
— Степан Дмитриевич, — позвал вице-губернатор. Ему пришлось позвать так раз пять, прежде чем Бельский закончил с гайкой и подошел к выходу из ангара.
Бельский был небрит, и от него слегка с утра попахивало пивком. Одет он был в оранжевый летный комбинезон и сверху — ватник.
— Ну? — сказал Бельский.
— Степан Дмитриевич, я не знаю, передавали ли вам, но завтра в администрации области совещание. Будут Цой и Черяга, по поводу всех этих судов… И вот мы хотели бы… от вас потому что никаких указаний…
Бельский хмуро глядел на вице-губернатора, и от этого взгляда у чиновника заболела печенка, — С моей стороны никаких указаний не будет, — хрипло сказал Бельский, повернулся и пошел к развороченному самолету.
Денис прилетел в Черловск рейсовым самолетом ТУ-154, который приземлился на аэродроме в 21.39. Старенький ТУ долго выруливал на стоянку, а когда самолет наконец остановился, аэродромное начальство не спешило подавать к нему единственный имевшийся в аэропорту трап. Наконец трап выкатили и установили.
Пассажиров первого класса пригласили к выходу. Самолет стал на стоянку в восточном углу аэродрома, справа от здания аэровокзала.
Денис сбежал по трапу первым и нырнул в поджидавший его бронированный «мерседес», который еще накануне перегнали из Ахтарска. За «мерседесом» ждал джип сопровождения.
Чартерный самолет Цоя сел на аэродром в 21.47. Ему потребовалось две минуты, чтобы вырулить на стоянку, которую ему отвелив самой западной части аэродрома, а трапа ему не бьмо нужно. Стюард открыл дверцу, расположенную в хвосте самолета, охранники Цоя выскочили наружу, и через мгновение Цой занял место в «чайке», сопровождаемой джипом. «Чайка» Цоя поверх брони была покрыла клароловой пленкой, купленной по две тысячи долларов квадратный метр у Ахтарского холдинга.
Ворота со взлетного поля были расположены слева от здания аэровокзала, в южном торце ограды. Машины Цоя и Черяги ехали к ним с разных сторон.
Водитель Цоя первым заметил фары вывернувшейся из-за дальних самолетов машины, прикинул, чей это может быть автомобиль и, не дожидаясь напоминания хозяина, нажал на газ, чтобы первым оказаться у ворот.
Денис, задремавший было на сиденье, внезапно проснулся, уставился на приближающиеся огни и подобрался, как кошка.
«Мерседес» и «чайка», включив дальний свет, летела по полю. До поворота на дорожку, ведущую к воротам, оставалось двадцать метров.
— Не тормозить, — спокойно приказал Цой.
— Не тормози! — крикнул Денис.
Машины одновременно достигли поворота и так же синхронно повернули.
Бронированный капот «Чайки», оклеенный сверху клароловой пленкой столкнулся с бронированным капотом «мерседеса». Послышался глухой удар и выворачивающий душу скрежет. «Мерседес» вылетел с дороги, как пушинка. «Чайку» слегка развернуло. В «Мерседесе» мгновенно сработала система безопасности, и воздушная подушка пихнула Черягу в лицо. Денис тюкнулся затылком о сиденье, кое-как справился с подушкой и выскочил наружу.
Оба джипа сопровождения уже остановились, и из них высыпали крепкие ребята с автоматами и в камуфляже. «Мереседес», сброшенный с дороги, стоял левым боком в травяной грязи. Капот его был весь разворочен, фары не горели. На «чайке» не было ни царапины. Денис обошел «мерседес» кругом: левое переднее колесо лопнуло, и резина растеклась по асфальту, как использованный презерватив.
Дверца «чайки» открылась, и из нее вышел Константин Цой.
— В следующий раз вам придется попробовать что-нибудь более эффективное, — сказал Цой, — например, снайпера.
— Ничего, — ответил Денис, — это хорошая реклама нашей пленке.
Автоматчики, неотличимые друг от друга в одинаковом бело-сером камуфляже, стояли, как вырезанные из камня. Псы не лаяли, пока хозяева не отдали приказ. «Чайка» начала медленно разворачиваться. От ворот аэропорта к месту дорожно-транспортного происшествия уже бежал какой-то солдатик.
— Подвезти? — спросил Цой.
Денис застыл. Что скажет Славка, если он сядет в машину к Цою? Точнее, что скажут Славке? Они будут в машине наедине, Цой наверняка предложит ему сделку, лично ему, Денису Денис знал, что откажется, сколько бы Цой не предлагал и на каких условиях, — но как это потом доказать команде? Цой — мастер покупать чужих людей, слишком велики уже ставки в игре, слишком уж много недоверия внутри самой команды Извольского…
— Садись, — повторил Цой. Он улыбался. Черт его подери, он всегда, абсолютно всегда улыбался. Он знал, что Денис откажется сесть в его машину. И для него этот отказ будет признанием в слабости команды Извольского.
— Спасибо, я лучше такси возьму, — ответил Денис.
Цой пожал плечами.
— Ладно, — сказал он. — Но ты учти, что Слава проиграет эту драку — Почему?
— Потому что он очень эмоционально все стал воспринимать. А при чем тут эмоции? Это бизнес.
Через минуту габаритные огни «чайки» и сопровождавшего ее джипа растаяли в темноте.
Спустя полчаса после описанного диалога машины Цоя въехали на территорию бывшего дома отдыха «Малахит». Все четыре небольших корпуса «Малахита» были выстроены угольщиками еще в социалистические времена, по канонам оздоровительной архитектуры, воспевающей коллективный труд и унижающей достоинства человека. Комнаты на шестерых и туалеты в коридоре соседствовали с просторными каменными холлами, украшенными мозаичными рабочими, шахтерами и сталеварами. Шахтеры стояли, держа в поднятых руках кирки, и Улыбались светлому будущему каменными янтарными глазами.
Один из корпусов был перестроен полностью под Двухэтажный особнячок с красной черепичной крышей, белыми стенами и черными зеркальными окнами, снизу доверху обрамлявшими пристроенные к номерам балконы. Сами номера соответствовали стандартам хорошей четырехзвездочной гостиницы.
Так как особнячок начали строить еще до Цоя, требованиям безопасности он, если честно, совсем не отвечал. Во-первых, он был расположен на территории общедоступного пансионата, въезд в который был прегражден проржавевшей цепью со скучающим охранником в будке. Во-вторых, он был выстроен не на вершине небольшого лесистого холма, нависавшего над пансионатом, а непосредственно на склоне, почти в самом низу, и отделяла его от отдыхающих одна белая ажурная решеточка.
Цой прилетел так рано, чтобы встретиться с губернатором, но сразу по прилете ему позвонили из приемной Орлова и очень-очень извинялись: Михаил Силыч задерживался в поездке по области.
Цой приехал на виллу и поднялся в свой номер, где небрежно бросил на диван бывший с ним небольшой дипломат, обтянутый телячьей кожей.
До сна было далеко. В Москве было всего семь вечера. В Черловске было всего десять. Губернатор все еще был в пути.
Корейца томило предчувствие какой-то неясной скверны.
Цой спустился в ресторан, где при виде корейца с одного из столов тут же забрали тарелки и принесли деревянные палочки и фарфоровую плошечку для соевого соуса. Цой любил сырую рыбу и рис, и в «Малахите» специально для него держали повара-корейца.
Цой расправился с салатом из водорослей, а на второе Цою принесли треску. Цой потрогал треску палочкой и попросил позвать повара. К Цою вышел улыбающийся русский мальчик.
— Это что? — сказал Цой.
— Треска. Мы спрашивали, что вам приготовить, а в офисе сказали, чтобы приготовили треску.
— Тебе кто-то объяснял, что треска должна быть свежей? — спросил Цой.
Мальчик хлопал глазами. Цой набрал телефон Фаттаха.