Адвокат закончил свою пламенную речь и сел.
— Ответчик что-либо желает сказать? — спросила судья.
Денис встал.
— Я прошу отложить заседание суда, — сказал Денис, — в связи с тем, что иск обращен к ненадлежащему ответчику Павлогорский ГОК не является самостоятельным предприятием. Его акции переданы в федеральную собственность, и управляющей компанией Павлогорского ГОКа выступает государственное унитарное предприятие «Южсибпром».
Зал замер.
— У вас есть документы? — недоуменно спросила судья Антонова.
Денис встал и положил на судейский стол пачку бумаг. Бумаги были подписаны Денисом и Ревко только вчера.
— А… в зале есть представители «Южсибпрома»?
— Да, Ваша Честь, — ответил Денис. — С сегодняшнего дня я — генеральный директор ФГУП «Южсибпром».
Судья Антонова растерянно поглядела на своих двух коллег.
— Я… я прошу объявить перерыв, — сказала судья. Когда Денис спустился на первый этаж, его кто-то окликнул. Денис обернулся. Константин Цой сидел на подоконнике и нервно курил.
— Вы что-то хотели сказать, Константин Кимович?
Кореец воткнул сигару в горшок с ощипанным фикусом.
— Передай своему хозяину, что олигарх, который отдал этому государству хоть списанный «мерс», не достоин управлять даже скобяной лавкой.
Цой поднялся и пошел наверх. Денис смотрел ему вслед. Похоже, это была капитуляция. Денис представил себе, какой переполох сейчас творится в администрации области. Губернатор Орлов не тот человек, чтобы вот так сцепиться с федеральной властью. Для этого надо иметь яйца, а есть ли у Орлова яйца — большой вопрос.
Кто— то вежливо тронул Дениса за плечо. Он обернулся и увидел перед собой старшего следователя прокуратуры Шевчука в сопровождении двух милиционеров.
— Денис Федорович Черяга? — спросил один из милиционеров, с лейтенантскими погонами.
— Да?
— Вы задержаны по подозрению в убийстве Фаттаха Олжымбаева.
Суд признал Павлогорский ГОК банкротом спустя пятнадцать минут после ареста Дениса.
Еще через десять минут Константин Цой выехал в Павлогорск на своей пуленепробиваемой «чайке».
Первый же милицейский пост, расположенный у въезда на мост через реку Тура, попытался остановить машину Цоя. Из машины вышли несколько автоматчиков, а затем из нее вылез начальник областной милиции Яковенко и старший следователь областной прокуратуры Шевчук. Шевчук показал ордер на задержание Григория Епишкина, выписанный одновременно с ордером на задержание Дениса Черяги.
Ордер угодил в тщательно продуманную систему обороны ГОКа, как танковый снаряд — в хлипкий.курятник. Ни один последующий милицейский пост даже не осмелился задержать Цоя.
Не понадобилось никаких танков — узкий проезд к заводоуправлению был оставлен открытым, и даже доски, перекрывавшие траншею, красовались на месте.
Охрана разбежалась от дверей ГОКа, как от зачумленного барака. Решетки были выломаны в пять минут.
Гриша Епишкин ждал гостей в кабинете генерального директора. Перед ним на столе дымился в фарфоровой чашечке горячий чай, и на столе справа от него стояла фотография — улыбающийся Извольский с Ириной и Ахрозовым. Экран компьютера справа от него был черен и пуст. Вся компьютерная сеть в заводоуправлении была только что уничтожена. Информация на жестких дисках не подлежала восстановлению. В углу пережевывал последнюю пачку документов новенький шреддер.
Гриша внимательно изучил ордер.
— Имеете что-нибудь сказать следствию? — спросил Шевчук.
Гриша неторопливо полез в стол и достал оттуда белую пластиковую папку.
— Конечно имею, — сказал Гриша, — вот это — копии платежек, которые наши фирмы отправляли на заграничные счета Олжымбаева за тот уголь, который он воровал для нас с разрезов уважаемого Константина Кимовича. Каждое преступление совершает тот, кому оно выгодно. Нам убивать господина Олжымбаева, как вы видите, было совершенно невыгодно, а господин Цой в результате этой смерти получил предлог для захвата комбината. В связи с этим у меня вопрос, уверены ли вы, товарищ следователь, что та болванка, которая влетела на чердак виллы, если она конечно влетала, — и та штуковина, на которой подорвался спустя несколько часов Олжымбаев, — это одно и то же?
Шевчук молча листал папку. Потом передал ее Яковенке.
— Еще какие заявления, Григорий Ефимович? — спросил Цой.
Епишкин развел руками.
— Селектор работает?
— Да.
Цой перегнулся через Гришу и взял телефонную трубку.
— Говорит внешний управляющий Павлогорского ГОКа Константин Цой, — сказал Альбинос, — Руководящему составу предприятия немедленно подойти в мой кабинет.
Спустя пять минут Константин Цой стоял у окна в кабинете и глядел во двор. По двору вилась ноябрьская поземка, и двое ментов сажали в милицейский газик Гришу Епишкина с заведенными назад руками. Гриша дурачился и шутил.
Автобус с ахтарским СОБРом стоял с занавешенными окнами, и напротив него стоял автобус с черловским СОБРом.
Сзади шевельнулся следователь Шевчук.
— Константин Кимович, — спросил Шевчук, — вы понимаете, что у нас нет реальных поводов для ареста Черяги и Епишкина?
— Мне-то что, — пожал плечами Цой, — вы задержали, вы и выпускайте.
— Скажите, Константин Кимович, а Степан Дмитриевич всю неделю прожил на вилле?
— Да.
— Он уехал вчера неожиданно для вас?
— Ты что имеешь в виду?
— Я хочу спросить, Константин Кимович, вы уверены, что расследование этой истории не приведет к неприятным для вас выводам?
— Папку дай, — сказал Цой, — которую этот… уголовник тебе дал.
— Она у Яковенко. И вряд ли это оригиналы, знаете ли.
Цой повернулся от окна и с откровенной усмешки взглянул на следователя.
— Ну тогда ты чего здесь делаешь. Иди вон, расследуй. Машину тебе дать?
Шевчук пожал плечами и вышел из кабинета. Цой постоял молча еще несколько секунд, неподвижный словно списанный станок. Потом Цой сунул руку под свитер и достал оттуда фотографию. Это был снимок женщины, небольшой, размером с кредитку. Снимок был смешной, его сделали как игральную карту: верхняя половинка карты изображала Даму Пик в черном, усыпанном стразами платье, нижняя — ту же Даму Пик, но уже без всякого платья. Цой достал этот снимок еще вчера из бумажника Фаттаха. У него самого был точно такой же. И даже надпись на обороте снимка была точно такая же.
В дверь заскреблись. Это пришли главный инженер ГОКа и начальник второго цеха. Вслед за ними явились еще двое.
Цой направился к директорскому столу, по пути небрежным жестом сунув фотографию в шреддер. У стола он обернулся, скрестив руки на груди.
— Я собрал вас, чтобы сообщить о новых производственных планах, — сказал Альбинос, — с этого часа Павлогорский ГОК полностью прекращает поставки окатыша и агломерата на Ахтарский металлургический комбинат.
Как бы далеко ни зашел губернатор Орлов в своем стремлении помочь группе «Сибирь», все-таки это было слишком — задержать нового генерального директора государственного холдинга по совершенно недоказанному подозрению в убийстве.
Дениса выпустили вечером того же дня. Гриша Епишкин остался в СИЗО, но ему так и не предъявили никакого обвинения. Прокуратура темнила, адвокаты уверяли, что Гришу выпустят по истечении 72-х часов.