Так оно и было.
— Сбежал, — грустно констатировал следователь Шевчук.
— У него дача была, давайте на дачу съездим, — предложил один из оперов.
Следователь Шевчук задумался. Ехать по мокрой ноябрьской погоде куда-то за Ивантеевку ему не хотелось. Пока нашли адрес дачи, пока получили машину и выписали ордер, прошло часа три. На дачу группа захвата явилась к двум часам дня.
Оперативники позвонили в дверь, но им никто не откликнулся.
— Что я говорил? Пустышка, — хмуро заметил Шевчук.
Один из оперов толкнул дверь: та отворилась. Посереди комнаты лежал Игорь Крупцов. Он лежал головой вниз, и из-под него текла большая красная лужа.
— Опа! — сказал Шевчук — труп, ребята!
Тут труп перевернулся и захрапел.
Игорь Крупцов был в стельку пьян, а красная лужа по рассмотрении оказалась остатками пролитого кем-то борща. Оперативники разбрелись по комнатам. В спальне они обнаружили напарника Игоря — Аркадия Висягина, а рядом с ним — голую проститутку из агентства, опекаемого Мансуром.
Висягин был тоже пьян, а проститутку удалось растолкать. Она не пила.
Судя по ее венам, она давно и прочно сидела на игле.
В доме начался обыск. Через десять минут из погреба был извлечен автомат Калашникова с подобающим набором патронов, и там же, в трехлитровой банке из-под огурцов, прятался солидный шмат героина.
Проститутка в кухне заливалась пьяными слезами. Спустя двадцать минут следователь Шевчук поднялся на чердак. На чердаке было ветхо и холодно, и сквозь доски сочилась хмурая ноябрьская муть. Посереди чердака шла печная труба, и возле этой трубы кто-то устроил лежку из наверченных одно на другое одеял, вроде как у бомжа.
Шевчук сделал два или три шага и затылком почувствовал, что кто-то на него пристально смотрит. Шевчук обернулся.
Позади него, держась левой рукой за стреху, стоял объявленный в федеральный розыск Олег Самарин. Он был, видимо, тоже пьян, и в правой его руке подрагивал пистолет. Лицо Самарина было мятое и красное.
Шевчук замер. Самарин стоял, пьяно качаясь, и ствол в его руках глядел Шевчуку прямо в живот.
— Это ты ведешь следствие по убийству Горного? — спросил хрипло Самарин.
— Да.
— А черт с ним. Надоело прятаться. Горного убил я.
Пистолет в руке Самарина описал длинную дугу и шлепнулся на гнилые доски перед Шевчуком.
Первый официальный допрос Олега Самарина состоялся спустя четыре часа в СИЗО города Черловска. Самарин, заросший и сильно уставший, все время вертел в руках толстую алюминиевую чашку, в которую ему налили чаю. Глядел он не на Шевчука, а прямо в стеклянный и равнодушный глаз телекамеры.
Шевчук откашлялся и зачитал по бумажке, что следственные действия проводятся с Самариным Олегом Афанасьевичем, 1959 года рождения, разыскиваемым за покушение на убийство гражданина Артема Мансурова. Назвал время и место проведения допроса и предупредил об ответственности за дачу ложных показаний.
— Олег Афанасьевич, — спросил Шевчук, — что вы можете рассказать об обстоятельствах покушения на Артема Мансурова?
— В Мансурова стрелял я. По просьбе Дениса Черяги.
— Вы не могли бы уточнить?
— Я выполнял приказ Дениса Черяги, руководителя службы безопасности Ахтарского металлургического холдинга. Черяга пришел ко мне накануне убийства.
Он поставил мне ультиматум, заявив, что Мансур мешает ахтарскому холдингу. Я хотел отказаться, но Денис заявил, что холдинг заплатил слишком большие деньги за мое назначение и что я должен эти деньги отработать. Я сказал: «Я отработал эти деньги». Денис ответил: «Извини. Ты уже замазан».
— Что он имел в виду?
— Убийство Панасоника.
— Вы хотите сказать, что его устранили по приказу Черяги?
— Черяга сказал мне так: «Надо показать павлогорским бандитам, что с ними будет, если они не сдадутся».
— Вы лично принимали участие в ликвидации Панасоника?
— Нет. Я вызвал двух сотрудников «наружки», которые за ним следили. Дал им денег и ствол. Они, кстати, заявили, что пистолет выбросили.
— Сколько денег вы им передали?
— Пять тысяч долларов. Другие пять тысяч я взял себе.
— А убийство Мансура?
— Я не получил денег заранее и не получил их потом, потому что я провалил операцию. Однако Черяга спрятал меня и выдал десять тысяч, как он сказал, «на жизнь».
— Вы все это время скрывались в Черловске?
— Нет. Черяга помог мне перебраться в Казахстан. У него там связи.
Однако спустя месяц он разыскал меня снова. Он сказал, что комбинат потратил на меня достаточно денег, и что мне снова надо помочь комбинату. Я вернулся в Россию 16 августа под именем Александра Стражева. Просто проехал козьими тропами. Черяга потребовал, чтобы я исполнил Афанасия Горного.
— Черяга принимал участие в организации убийства лично?
— Фактически да. В это время Черяга получил один из домов в поселке, и я скрывался там. Вечером после встречи с Горным Черяга приехал домой и сказал, что завтра с утра Горный будет в универсаме «Родник».
— Кто стрелял в Горного?
— Я. На машине близ черного входа меня ждал Висягин. Сразу после этого я уехал в Казахстан.
— Когда вы вернулись в Россию?
— 19 октября в Казахстан приехал Денис Черяга. Он приехал на Аксуйский феррохромный завод вести переговоры по поводу поставок на AM К, а заодно он встретился со мной. Денис рассказал мне о промышленной катастрофе на ГОКе и о том, что тот неминуемо будет обанкрочен. «Надо убрать Альбиноса», — сказал Черяга. Я спросил, это инициатива Черяги или нет, и он ответил: «Это не моя инициатива».
Мне это не понравилось, потому что убить Цоя — это вам не Панасоника пристрелить. Я предложил Черяге поговорить с Алексеем Крамером. Они действительно встретились, Денис мне сказал, что Крамер приезжал к нему в Павлогорск. Но затем Денис снова потребовал, чтобы организацией покушения занимался я.
— Кто снабдил Крамера оружием?
— Он купил его сам, насколько я знаю, у какого-то Фарида. Он нам предлагал «Малютку» и «Метис», но «Малютка» была слишком тяжелая. Мы купили советский «Метис» и три снаряда, один испытали в болотах к северу от Черловска.
Всадили снаряд в старую сосну, чуть сами не сгорели. В день после покушения я должен был забрать Крамера в сорока километрах от санатория, у Распадки. Но Крамер не приехал. Я решил, что его убили.
У меня не было денег, я был объявлен в федеральный розыск, и я понимал, что меня убъют, как только я покажусь на глаза Черяге. Я принял решение отсидеться на заимке, пока шум не утихнет.
Самарин давал показания ровным голосом, останавливаясь посередине сложных предложений и терпеливо дожидаясь, пока Шевчук занесет сказанное в протокол.
Когда допрос был окончен, он внимательно прочел протокол и расписался на каждой странице. Камеру выключили. Следователь Шевчук приказал сделать с кассеты копию, вышел в коридор и набрал номер Степана Бельского.
Степан появился в кабинете следователя Шевчука через двадцать минут.
Время'шло к одиннадцати, на улице хлестал мелкий ледяной дождь, и в новом, только что отремонтированном здании прокуратуры лишь одно окно светилось белым, словно в операционной, светом: окно Шевчука.
Узенький кабинет Шевчука был по-спартански меблирован пластиковым столом и пирамидкой черных шкафчиков, установленных друг на друга. На одном из шкафов красовалась видеодвойка. Видеодвойка проходила вещдоком по одному из уголовных дел, о чем честно извещала приклеенная сбоку бумажка.
Бельский вошел в комнату, отряхиваясь от дождевых капель, словно большая умная овчарка, и в кабинете сразу стало тесно. Шевчук торопливо вскочил со стула.
— Ну, что ты там накопал? — спросил Бельский.
Шевчук засуетился около видеодвойки. Он вставил кассету в видеомагнитофон и нажал на «пуск». Экран, противу ожидания, остался черным, потом по нему забегали цветные полосы, мелькнула какая-то рекламная вставка, и все снова погасло.
Бельский ждал — терпеливо и без улыбки. Последний раз, когда он был в прокуратуре, его допрашивали по поводу взрыва, уничтожившего машину его злейшего конкурента. К тому же Бельскому в его нынешнем состоянии духа было довольно трудно улыбаться Шевчуку. Конечно, Шевчук выполнял именно его поручения, — но это же еще не повод уважать проститутку, если ты даешь ей деньги.