— Ребята, — сказал Кирилл, — у меня для вас новость.
— Какая? Что Черяга в розыске? Кирилл рассмеялся.
— Нет. Мы сегодня справляем поминки по Степану. Такие, как подобает. Так выпьем же все за то, чтобы поминки прошли успешно.
Все выпили. Кирилл взглянул на часы, извинился и уехал. Цой остался в «Кремлевской», постепенно напиваясь. Он был сильно рассержен словами Кирилла насчет поминок. Степан бы никогда так не сказал. Степан вообще сначала делал, а потом хвастался.
В этом была разница между Кириллом и Степаном, и Цою было ясно, что с Кириллом ему будет гораздо труднее. Проще будет выкупить у Кирилла долю. Можно будет даже сказать, что в некоторых бизнесах эта доля уже выкуплена, и деньги переведены на счета Степана. А где счета? А кто знает? Только Степан знал. А второго раза платить никто не будет.
— Ну что, — сказал кто-то из замов Цоя, сидевший рядом, — за Степана! Пусть земля ему будет пухом!
Через толпу к Цою пробрался начальник его охраны — бывший сотрудник ФСО Борсков.
— Константин Кимович, — сказал Борсков, — там к вам один человек приехал. В машине ждет.
— Чего он ждет? Пусть заходит.
— Константин Кимович, вам лучше выйти.
Цой пожал плечами и спустился по широкой мраморной лестнице, окаймленной бронзовыми копиями античных скульптур. Его «чайка» стояла у входа, негромко урча и светясь красными габаритами. Борсков отворил дверцу машины, и Цой нырнул внутрь. На заднем сиденье, откинувшись на подушки, курил человек.
— Ну у тебя и нервы, Денис Федорович, — промолвил Цой. — Приехать ко мне. И сюда.
— Разговор есть, — ответил Черяга.
Спустя полчаса Денис и Цой вместе поднялись по широкой мраморной лестнице на третий этаж арбатского особняка, принадлежавшего группе «Сибирь».
Весь этаж полностью принадлежал Цою: сразу за мраморной лестницей начинался изрядный холл, метров на пятьдесят, с огромным аквариумом посередине и двумя рабочими столами для секретарш. Справа был кабинет Цоя и переговорная.
Слева белая дверь вела в столовую, где Цой обедал один или с гостями.
Денис заметил, что секретарш в предбаннике не было. Вместо них за одним из компьютеров сидел Саша Борсков.
В кабинете Цой нажал громкую связь, снял трубку с телефона и набрал номер. Денис с удивлением заметил, что номер Цою подсказывать не пришлось.
— Слава, — сказал Цой, — я тут подумал и решил, что мы должны с тобой переговорить.
— О чем речь. Конечно. Как насчет следующей пятницы?
— Сегодня. Сейчас.
— А в чем дело?
— У тебя под рукой факс есть? Я сейчас пришлю факс.
На том конце трубки озадаченно молчали.
— Зачем факс, Костя?
— Затем, что факс иногда труднее перехватить, чем разговор.
Цой повесил трубку, придвинул к себе лист бумаги и написал на нем четким почерком несколько фраз. Вверху он присовокупил номер факса.
— Отправь, — приказал он Борскову Спустя несколько секунд Борсков вернулся в кабинет.
— Он сам принял факс, — сказал начальник охраны, — спустился вниз и принял.
Цой снял с руки часы, пододвинул к себе телефон, положил часы с одной стороны, а мобильники выложил с другой, и принялся ждать. Мобильники молчали и телефон молчал тоже. Цой нажал кнопку селектора и сказал на всякий случай Борскову:
— Если позвонят от Извольского — немедленно соедини.
Но звонка не последовало ни спустя минуту, ни спустя пять минут, ни спустя десять.
Через пятнадцать минут на третьем этаже громко хлопнул лифт, и послышались возбужденные голоса. Цой молча показал Денису на кресло и вышел в предбанник.
Денис откинулся на кожаную спинку и уставился прямо перед собой. На стене перед ним висела фотография в большой раме. Подпись под фотографией гласила: «Ахтарский металлургический комбинат».
Через пять минут на столе Цоя зазвонил прямой телефон. Телефон прозвонил раз, другой и третий, а потом Денис не выдержал и взял трубку.
— Слушаю, — сказал Денис.
Дверь в кабинет распахнулась, и в дверях показался Цой, а за ним — Кирилл.
— Как приятно слышать знакомый голос, — сказал в трубке баритон Извольского, — этого и следовало ожидать.
Денис молча протянул трубку Цою и нажал на громкую связь.
— Слава, — спросил Цой, — ты все еще у себя на вилле?
— Я уже уезжаю.
— Слава!
— Что?
— Ты не мог бы не покидать виллу? Мы к тебе сейчас заедем,.
Денис в ужасе посмотрел на Кирилла. Тот улыбнулся и пожал плечами: мол, дело житейское. Один олигарх просит другого олигарха не выходить во двор, бывает…
На том конце связи Извольский повесил трубку, медленно оглянулся и наконец заметил Калягина, начальника промышленной полиции Ахтарска, временно вызванного в Москву на подмогу.
— Володя, — сказал Извольский, — меня тут попросили не выезжать. Задержи самолет. И будь добр, проверь все подъезды к особняку.
Машину Цоя остановили у съезда с Рублевки, там, где дорога к вилле уходила в лес и петляла между соснами, вынуждая любую машину притормаживать.
Поперек дороги была натянута лимонно-желтая лента, возле нее стояли люди в камуфляже, и далеко-далеко, метрах в пятидесяти, двое охранников ковырялись в асфальте.
«Чайка» Цоя остановилась у препятствия. Денис сидел вместе с Цоем и Кириллом на заднем сиденье, следующей была машина Кирилла, а уж третьим шел джип сопровождения. К головной машине подошел Володя Калягин. Цой приспустил тонированное стекло.
— Вам придется выйти, Константин Кимович, — ровным голосом сказал Калягин, — и пройти до наших машин. Это всего сотня метров.
— А что случилось? — спросил Цой. Калягин помолчал.
— Там мину на дороге нашли, — ответил Калягин.
— Мощную?
— МОН-50 плюс два килограмма тротила. На бронированный «мерседес» вполне хватает.
— Только мину? Без людей?
Калягин перевел взгляд с Цоя на Кирилла, сидевшего в глубине «чайки».
Открыл было рот, а потом нехорошо улыбнулся и произнес:
— А вы вот сидите и думайте, нашли или нет. Так что извините, Константин Кимович, проехать никак нельзя. Столько взрывчатки хватит не то что на наш «мерседес», а и на вашу «чайку».
Цой вылез из машины, прошел к Саше Борскову и что-то коротко приказал.
Джип сопровождения начал пятиться назад, а за ним поехали «мерседес» и «чайка».
— Ну пошли прогуляемся, — сказал Цой.
Через двести метров выяснилось, что Цой угадал верно: за поворотом их ждала всего одна машина, и при ней непременный, как запаска, охранник, и если б Цой взял своих, то его охрана все равно бы в машину не влезла.
Спустя три минуты машина закатилась в подземный гараж. Свет в гараже был тускл и скуден, откуда-то капала вода, и двери лифта подпирали два массивных атланта в камуфляже и со «стечкиными».
Лифт в гараже по проекту не было. Его поставили три года назад, когда после покушения чудом выживший Извольский был вынужден почти год передвигаться в инвалидной коляске.
— Вам сюда, — сказал Володя Калягин.
Лифт остановился на третьем этаже, в гостиной, соединенной с зимним садом. Пальмы тихо шевелили растопыренными пятернями, и единственный свет, который был в гостиной, шел от приглушенных неярких светильников, укрепленных в стыках стеклянной крыши.
Извольский был один. Он сидел в мягких креслах у низкого столика, и рядом со столиком стояли еще два кресла и диван. На столике красовался трехлапчатый телефон с громкой связью и бутылка коньяка. В изысканном дизайнерском камине, похожем на стеклянную луковицу, догорали березовые дрова.
Извольский был полностью одет, в свежей белой рубашке, видимо для самолета.
— А ведь ты, Денис, в федеральном розыске, — уточнил Извольский.
Денис молча сел в кресло наискосок от хозяина.
Цой и Кирилл уселись на диван.
Присутствие Кирилла сильно смущало Черягу. Кирилл был безмерно предан Степану, жесток, хитер и не очень умен. Последним аргументом в любом споре он всегда считал ствол, — то есть был бандитом в. прямом смысле этого слова. В отличие от покойника Бельского.