Ей вспомнились газетные заголовки: «При расследовании махинаций вокруг “Сорохана” выявлен тайный инсайдерский круг», «Фондовая биржа обвиняет главу инсайдерского круга в “КВК”». В груди у нее набух раскаленный тугой комок. Все это произошло почти восемь лет назад. Точнее, седьмого июня две тысячи первого года. В тот день, когда между ней и отцом надолго встала стена.
Черт, но кто же мог положить двенадцать миллионов евро на ее счет? Ясно, что не отец. Он сидел в тюрьме Арбор-Хилл, и Гарри сомневалась, что банковские онлайн-операции входили в число удовольствий, доступных заключенным. Гарри с силой захлопнула крышку ноутбука. Кто-то не только задвинул на ее счет кучу денег, но еще и ухитрился сделать это так, чтобы не оставить никаких следов. Чушь какая-то.
Гарри рывком поднялась с кровати и заковыляла в смежную ванную.
Она слишком устала, чтобы разбираться, как включается джакузиобразный душ, а потому направилась прямо к угловой ванне в полу и открыла оба крана на полную мощность.
Раздевшись, она тщательно изучила себя в большом, от пола до потолка, зеркале. Ноги — сплошь в темных синяках, как гнилые бананы. На испачканном сажей лице — ввалившиеся, тревожные глаза; щеки покрыты ссадинами. Она походила сейчас на одного из тех беспризорников, которых заставляли когда-то чистить дымоходы.
Гарри медленно, дюйм за дюймом, погрузилась в горячую, обдающую паром воду, закрыла глаза и пустила мысли на самотек. Оказалось, что думает она не об отце и не о двенадцати миллионах евро, а о Диллоне. Но не о том Диллоне, который улаживал сейчас внизу сделку по телефону, а о двадцатиоднолетнем парне, что сидел когда-то у нее в спальне, взяв ее за руку.
Глава одиннадцатая
— Зачем ты занимаешься хакерством?
Тринадцатилетняя Гарри поискала ответ, который произвел бы впечатление на этого симпатичного темноволосого парня, улыбающегося одними лишь уголками губ. Ничего не придумав, она решила просто сказать правду.
— Затем, что умею.
Она подождала его реакции, но реакции не последовало. Вместо этого Диллон, казалось, погрузился в изучение коллекции паяльников и отверток, загромождавших полки ее спальни. Он был одет во все черное, как юный священник; длинная плотная челка опускалась прямо на густые брови. Ах, если бы только Гарри не была сейчас в этой коричневой школьной форме и уродливых туфлях со шнурками!
Мать проводила его в комнату Гарри, держась так, будто к ним на порог высадились агенты ФБР. Когда он представился как Диллон Фицрой, эксперт Дублинской фондовой биржи, у Гарри от страха по спине пробежали мурашки.
Она посмотрела, как Диллон взял одну из отверток и похлопал ее рабочей частью по ладони, и потупилась.
— Ну, рассказывай. Почему «Пирата»? — спросил он, имея в виду ее хакерский псевдоним.
— Пир-рата, — поправила его Гарри, произнеся слово через раскатистую «р» и с пулеметной скоростью. — «Пиратка» по-испански.
Ее объяснение прозвучало как-то ужасно по-детски, но Диллон кивнул, будто соглашался с тем, что это был вполне разумный выбор. Он заглянул ей в глаза, растянув губы в едва уловимой улыбке.
— Ничего, что я задаю тебе эти вопросы?
Гарри кивнула, почувствовав, как у нее краснеют щеки. Она села на кровать и уставилась на свои тупоносые туфли, стараясь унять волнение. Она точно знала, что мать стоит сейчас за дверью, прислушиваясь к каждому слову.
Диллон обвел взглядом комнату, захламленную разобранными компьютерными комплектующими и выпотрошенными радиоприемниками.
— Ты что-то конструируешь?
Гарри пожала плечами и, стараясь, чтобы вышло как можно безразличнее, ответила:
— Посадите меня в комнату, где есть хоть какой-нибудь ящик с проводками, и я его разберу. — Она тут же закусила губу, пожалев о своем заносчивом тоне. Она знала, что по уши вляпалась.
Диллон выкатил из-под стола кресло. На сиденье лежал большой красный сверток. Прежде чем молодой человек успел до него дотронуться, Гарри схватила сверток и положила его к себе на колени. Диллон уселся в кресло, скрестил руки на груди и посмотрел Гарри прямо в глаза.
— Ведь ты понимаешь, зачем я пришел сюда, правда? — спросил он.