Когда вертолет принял нормальное положение, она украдкой взглянула на Джуда. Он вел машину уверенно, едва касаясь приборов управления кончиками пальцев. Он подался вперед и впился глазами в горизонт, будто слившись в одно целое с индикаторами на приборной доске; лицо его так и светилось чуткостью и умом.
Куда девалась надутая черепаха, которая привезла ее в аэропорт?
— А откуда у круга взялись двенадцать миллионов евро? — осведомился он.
— Ладно. Расскажу вам все так, как я себе это представляю, — заявила Гарри. — Инсайдерский круг получил информацию о предстоящем поглощении «Сорохана» «Авентусом». Участники круга за бесценок скупили акции «Сорохана», заранее зная, что, как только известие о поглощении просочится в печать, цены моментально взлетят до небес. После этого о поглощении было объявлено официально, и они, дорого продав акции «Сорохана», заработали кучу денег. — Она наморщила лоб. Следующая ее догадка ни на чем не основывалась, но Гарри нутром чуяла, что не ошибается. — Мой отец каким-то образом ухитрился утаить часть прибыли, а может, и всю прибыль, полученную от сделки. И теперь остальные участники круга хотят вернуть эти деньги.
— Вы хотите сказать, что ваш отец обманул своих партнеров?
— Я, признаться, нисколько не удивилась бы этому. Мой отец обманывал всех и каждого.
Джуд смерил ее долгим взглядом и задумчиво произнес:
— Ну, меня он никогда не обманывал. Он был одним из самых талантливых инвестиционных банкиров, которых я знал. И слишком умным, чтобы вляпаться в такое дерьмо.
Она вскинула голову.
— Выходит, не таким уж и умным. Не забывайте: в конце концов он попался. — Сказав это, Гарри опустила глаза. — Но, так или иначе, мы сейчас говорим не о его прегрешениях.
Внезапно вертолет накренился вправо. Гарри застыла от ужаса — земля понеслась прямо на нее. За миг до столкновения вертолет снова взмыл вверх головокружительной «свечой»; горизонт, будто маятник, качнулся в сторону и исчез из виду.
Гарри оцепенела, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.
— Нельзя ли обойтись без этих мачо-маневров и просто лететь по прямой?
Джуд бросил на нее удивленный взгляд. Он выровнял вертолет, вернув мир в нормальное положение.
— Так лучше?
— Да. Благодарю вас. — Гарри, до этого с силой сжимавшая подлокотники, ослабила хватку и сделала несколько глубоких вдохов. Снова повисло молчание. Она подумала, что беседовать с этим парнем совершенно невозможно — он сам кого хочешь разозлит.
Джуд кашлянул.
— Значит, если деньги были у вашего отца, то, может, он и положил их на ваш счет?
Гарри поерзала на сиденье. Она уже думала об этом. Возможно, ее отцу понадобилось привести деньги в движение, чтобы их труднее было обнаружить. Такой вариант она не исключала, ибо в этом был определенный смысл. Но с другой стороны, это означало, что Сал Мартинес собрался подвергнуть смертельной опасности собственную дочь.
— Вероятно, — после паузы сказала она.
— Банальный вопрос: почему вы не спросите у него самого?
Спросить у него самого. Как просто! Как заманчиво — пойти и увидеться с отцом, а затем выложить ему все, что с ней случилось, и утонуть в его ласковых медвежьих объятиях, как когда-то, в пять лет!
Гарри положила ногу на ногу и вытянула их перед собой. Кого она обманывает? Она будет сидеть за одним концом стола, отец — за другим. «Но я понятия не имею, что все это значит, Гарри, клянусь тебе!» — скажет он. Потом слегка пожмет плечами и выставит руки вперед, ладонями кверху, как бы наглядно показывая, что ему нечего скрывать.
Повернувшись к Джуду, Гарри криво усмехнулась:
— Поверьте, спрашивать моего отца — абсолютно бесполезно.
Джуд вздохнул.
— Так чего вы хотите от меня?
— Я хочу понять, каким именно образом мой отец и прочие участники круга совершали свои инсайдерские махинации, как приходили и уходили деньги.
— А я откуда знаю?
— Послушайте, я прошу вас всего-навсего включить воображение. Представьте, что вы вовсе не законопослушный инвестиционный банкир, всегда играющий по правилам, а талантливый аферист, жулик. — Гарри поглядела прямо перед собой. — В конце концов попробуйте сыграть роль моего отца.
Помолчав, Джуд произнес:
— Ладно. Допустим, что я — инвестиционный банкир и у меня есть важная ценочувствительная информация, из которой я хочу извлечь прибыль. Первое, в чем я даже не сомневаюсь, это то, что мне не удастся воспользоваться ни одним из своих обычных торговых счетов.