– Но что было не так?! – удивилась я.
– Такое количество грамматических ошибок для журналиста не допустимо. Вы меня разочаровали, вы все. Пишите вы не плохо, на троечку, но ошибки – кол с минусом!
Прозвенел звонок все вышли из аудитории. Таня с Надей были единственные, чьи работы он не порвал и не прокомментировал. Таня подошла и обняла меня. Я разревелась.
– Тсс, он того не стоит, чтобы из-за него еще и плакать.
– Я знаю, просто не могу сдержаться.
Куратор подошел к нашей группе и поинтересовался чего все кислые такие и почему я плачу.
– Игорь Сергеевич, - со вздохом сказала Джессика – Барановский опять порвал работы нашей группы. Если нам молча порвал, то Лили сдавала последней ей еще и влетело.
– Он сказал, что она его разочаровала, и что она сделал очень много грамматических ошибок и что пишем мы на троечку, - добавил Павлик.
– Понятно, - сказал куратор таким тоном, что казалось, сейчас он кого-то конкретного убьет.
Он направился прямиком к аудитории Барановского. Тот как раз выходил из нее, Игорь Сергеевич затолкнул его обратно и закрыл за собой дверь.
– Ты что себе позволяешь, волчара! – вскипел Барановский.
– Это ты что себе позволяешь! Оскорбляешь мою группу своим бестактным поведением, доводишь беременных до истерики. Был бы ты бараном, твоя бы шкура украсила мой пол перед камином.
– Не смей! – вскричал Барановский.
Игорь Сергеевич поймал Барановского за шкирку и прижал его к стенке. И сказал тихо-тихо так что бы слышал только он.
– Еще раз такой фокус выкинешь, я тебя по стене размажу. Понял?
– Да, - просипел Евгений Филиппович.
– Теперь ты спокойно и вежливо будешь объяснять ребятам, где они допустили ошибки. И над чем им нужно работать, чтобы поднять свой уровень письма и изложения. Понял?
– Да!
– Вот и хорошо, а я как ни будь, зайду проверю.
В этот день у нас была еще одна пара у Барановского, и мы с любопытством и настороженностью заходили в аудиторию, не зная, чего ожидать теперь от него после разговора с куратором. Евгений Филиппович был сама сдержанность и вежливость. Мы писали диктант, и он опять тут же проверял его. Уже красной ручкой отмечая наши ошибки, потом вернул нам наши работы.
– Чтобы больше этих ошибок я не видел в ваших работах, ясно?
– Да, - раздался ответ в разнобой.
Мы были приятно удивлены таким резким изменением поведения преподавателя. После пар Никита попросил зайти меня в управление и поработать художником с одним из оперативников.
– Здравствуйте, - поздоровалась я с оперативником.
– Привет. Ты Лили?
– Да.
– Тогда пошли, сумку давай я оставлю в кабинете, возьми только альбом и карандаш.
– А разве не в кабинете… - я не успела договорить.
– Нет, в кабинет было бы не разумно приводить сразу нескольких преступников. Пойдем к камерам предварительного заключения.
Когда мы зашли я сразу узнал двух парней, что были в одной из камер, они тоже заметили меня.
– Привет сладенькая, пришла навестить нас.
– Нам сюда, - сказал оперативник, и мы пошли в левую сторону от них.
– Нам ведь было так хорошо вместе, пока ты не сбежал от нас. Мы бы и дальше катались по травке в лесу сплетаясь в разные позы.
Оперативник посмотрел на меня, я ему тихо сказал.
– Я их поубиваю.
– Не обращай внимание.
– А теперь ты с другим будешь воспитывать наших волчат.
Я громко спросила у оперативника.
– Можно я отдам их бабушке для опытов, она обещала меня научить превращать вот таких типов в лягушек и земляных червей.
Ребята сразу притихли. Оперативник рассмеялся и положил мне руку на плече.
– Пошли договоримся с шефом и можешь делать с ними все что угодно.
– Вы ведь это не серьезно?!
– Почему же вполне серьезно, - ответил оперативник, - я с удовольствием понаблюдаю за этим превращением из волка в лягушку.
Мы вышли.
– Что у вас общего с этой куколкой? – спросил у оборотней сосед из другой камеры.
– Тр…ли мы ее с братом. Мы не думали, что от такой дозы снотворного она так быстро очухается и сбежит.