– Так это действительно ваш ребенок?
– Нет, она уже была брюхатая, когда мы ее поймали. Правда, тогда это было незаметно.
– Парни подойдите к нам, мы кое, что должны вам сказать, - сказал мужчина из соседней камеры.
Оборотни доверчиво подошли в плотную к решетке, их резко схватили за горло и прижали к решетке, так что они не могли вырваться.
– В нашем мире не принято насиловать беременных женщин, это карается смертью.
Через пару минут оборотни упали замертво.
– Нам за это добавят срок? – спросил сосед по камере.
– Не думаю. Они нам еще спасибо за это скажут, может быть. Она ведь дочь охотника и мага, поэтому и смогла сбежать. Они бы и сами их придушили, но они же ограничены рамками закона, а мы нет. Так и какая теперь разница на пять лет больше или меньше. Мы их все равно не переживем и скорей всего сгнием в тюрьме. Так хоть что-то хорошее сделали.
Оперативник вернулся обратно, чтобы перевести этих парней в другую камеру, и что бы я сними не пересекалась. Когда он зашел в зал с камерами, то увидел, что оборотни мертвы.
– Вот уже не думал, что они так доверчивые, - хмыкнул оперативник и выглянул из зала позвал – эй охрана, здесь нужно прибрать два трупа. Лили заходи, работу никто не отменял. Я надеюсь, ты в обморок падать не будешь?
– Что я трупов не видела?! – фыркнула я тихонько.
– Вот и хорошо.
Дальше оперативник показал двух заключенных, с которыми будет общаться. Я присела на стул и по ходу их разговора стала рисовать то, что они говорили и недоговаривали.
– Малышка, ты что рисуешь?
– Да так всякое разное, - после паузы добавила - фигней страдаю.
Оперативник посмотрел на меня удивленно, а потом заглянул в блокнот и посмотрел рисунки.
– Угу, - довольно сказал он, - на сегодня хватит.
Не успели мы далеко отойти от зала с камерами как к нам подошел мой отец и сказал.
– Симас, она тебе уже не нужна?
– Нет, мы уже отработали.
– Хорошо, Лили отдай ему рисунки и пошли еще со мной поработаешь.
– Но, папа….
– Никаких, но, пошли.
Мы зашли обратно в зал с камерами.
– О, ты вернулась! Будешь дальше рисовать наши портреты?
– Уже не ваши, - сказал отец.
– Это не может подождать?
– Нет. Не капризничай, пошли.
Папа взял меня за руку и повел за собой, мы прошли пару минут мимо пустых камер, а потом остановились возле одной. В ней сидел один мужчина, мне он сразу не понравился. Отец начал с ним разговор, мне пришлось снова рисовать. К моему счастью, разговор был коротким и рисовать чужие мысли мне пришлось не долго.
Потом мы вернулись в начало зала, здесь отец собирался пообщаться с парочкой преступников. Я только присела, заглянул Сашка, я его поманила пальцем. Мы незаметно поменялись местами. Я сунула ему карандаш и альбом, а сама выбежала из зала.
– А где Лили? – спросил, обернувшись отец у Сашки.
– Я вместо нее.
– Рисовать умеешь?
– Да, - немного неуверенно сказал брат.
После допроса отец повернулся и заглянул в альбом сына.
– Это что за каракули? Все насмарку!
– Сестренка все исправит, - мигом выпалил Сашка.
– Что бы это в нормальном виде было у меня на столе в течение часа.
Сашка выскочил из зала с камерами.
– Какой вы строгий отец, - ухмыльнулся кто-то из заключенных.
Отец не обращая внимания вышел из зала, и почти сразу столкнулся со мной.
– Ты где была?
– В туалете. Ты ведь не дал мне возможности сходить в него до допроса, а я и так уже еле терпела.
– Прости дорогая, - мягко сказал отец и обнял меня. – Я забыл, что вы часто ходите по нужде в таком положении. Уже толкаются?
– Да, не часто, но толкаются.
– Как тебе работать в управлении, ты ведь этого хотела.
– Но я хотела быть следователем, а не художником.
– Не хватало, тебе еще следователем работать. Хватает того, что ты и так попадаешь в неприятности по мимо своего желания. Кстати, как тебе твоя зарплата?