Ланетта с удивлением почувствовала, как запылали ее и так пылающие обожженные щеки. Она была в смятении. Одна половинка в ней обрадовалась, другая, напротив, залилась слезами.
— Я был в ловушке. Я зависел от тебя. И решил использовать твои чувства себе на пользу, — тихо признался Коросс. — Мне не нравилось это, но у меня не было выбора. Во всяком случае, я так себе это объяснял тогда. Последние годы моей жизни были посвящены лишь воссоединению с Ароной. Я не был в состоянии посмотреть на происходящее по-другому. А потом, когда у озера ты попросила поцеловать себя, я подумал — вот он выход. Если я выпью твою любовь к себе, все станет намного проще. Внушить тебе желание снять защитное кольцо мне не составило никакого труда. Вот только, Лани, я не смог сделать этого.
— Ну почему?!? — всхлипнула Ланетта.
Плакали теперь обе половинки, жившие в ней.
Он притянул ее к себе.
— Твои чувства были такими теплыми, такими родными. Лишиться их было для меня… Ну, не знаю, как сравнить. Все равно, что матери убить ребенка. Сама мысль вдруг показалась кощунственной. Я не смог. А наутро, когда я снова стал крысой, почувствовал себя предателем. Мне казалось, что я предал Арону, свою любовь к ней. Постарался дистанцироваться от тебя, по возможности, не расстраивая. И Данэл со своим странным решением отпустить нас, лишь еще сильнее укрепил меня в правильности своего поведения. Ты вдруг стала представлять реальную угрозу для меня самого.
Слезы лились потоком. И с ними в ее душу снова возвращалась эта глупая любовь. Вопреки всем смыслам на свете.
— И что теперь? — всхлипнула она.
— Когда Линнок бежал мне на встречу по той дороге, я вдруг понял — если с тобой что случиться, я никогда не прощу себя. Все разумные доводы смело, словно хорошим ливнем придорожную пыль. Я вызвал Кроча — того ворона, что мы встретили недалеко от поляны с избушкой, и велел искать тебя. Мне повезло, что орбы решили снять с тебя амулеты. Для Кроча это было сродни яркому маяку в ночи. Он магическое существо, Лани. И как все порождения магии устремился к тебе за своей порцией Силы. Когда Кроч привел нас к поляне, и мы увидели там кучу трупов… Ты не представляешь, что мы с Линем испытали. Линь даже обет целомудрия решил дать, — невесело усмехнулся Коросс, — если с тобой произойдет что-то непоправимое. Он всю дорогу корил себя, что решим уединиться с валгавкой, а я изъедал себя тем, что обидел тебя.
— А Ужик? Вы нашли его?
— Нашли. Но он, увы, был уже мертв.
— Он встретил меня на дороге, когда я возвращалась домой, — глотая слезы, сообщила Лани. — Он знал, что умирает, поэтому торопился показать мне, где Ртуть. И потом еще раз помог, напав на митрильца.
— Ужик был настоящим героем. Мы шли по его следу. Удивительно, что с такими ранами он смог так долго продержаться.
Они сидели и смотрели на костер. Время от времени он сердито фырчал, выплевывая из себя каскад маленьких рыжих звездочек.
— Знаешь, Лани, — наконец, произнес Коросс, — всю дорогу, пока мы искали тебя и Ртуть, я все думал о нас с тобой. В конце концов, нельзя жить прошлым. Может быть, Арона так никогда и не возродится…
— Коросс, прошу, не надо, — всхлипнули оба существа в душе Ланетты. — Лучше расскажи про Дракона Лепэра. Как ты познакомился с ним?
Они заснули только под утро. Под тихое сияние звезд рассказы Коросса о его невероятном путешествии к Горе казались сказочно завораживающими, и обе половинки ее души, в конце концов, пришли к общему согласию о том, что обязательно посетят Черный Замок. После чего, то странное существо из скорлупки благополучно отправилось к себе домой, оставив Ланетту наедине со своим разбитым сердцем.
Шут приехал за полдень, ведя за собой на поводу запасных лошадей. Выглядел он усталым, но увидев Ланетту, расцвел в улыбке:
— Неплохо выглядишь. Как Ртуть?
— Не больно хорошо, — покачал головой Коросс. — Я погрузил ее в сон, максимально замедлив все ее жизненные процессы. Для нее сейчас это единственный способ продержатся до Кросса. Там, я смогу найти лекарства, которые поднимут ее на ноги.
Шут присел рядом со спящей девушкой.
— Что она такого могла натворить, что за ней отправились слуги Торрэла? — удивился вслух он. Еще можно было бы понять, если бы они искали тебя, Лани, или меня. Но зачем им понадобилась бедная циркачка?
Вряд ли Ртуть обрадовало, если бы Ланетта рассказала ее историю-исповедь. Да и Линь. Что скажет он, когда узнает, кто был истинным организатором того безумия на Храмовой площади? Вздохнув, Ланетта произнесла, уклоняясь от ответа:
— Меня тоже искали. Орбы специально для этого приезжали в Голубой Дол. Но увидели только Ртуть.
— Вот как? — задумчиво почесал подбородок Шут. — Очень неприятное известие. Значит, Валгава тоже больше не безопасное место для нас.
Они быстро собрали свои немногочисленные пожитки и вскоре доехали до скалистого выступа. Он представлял собой великолепную обзорную площадку. Долина Голубого Дола лежала перед ними как на ладони: небольшое селение, окруженное полями и лесами. А еще отряд черных точек, двигающихся к нему.
— Кросский отряд. Что могло заставить Дома пойти на нарушение договора с Митрилем? — встревожился Коросс.
— Может этот эскорт за тобой? — поинтересовался Шут.
— Очень даже может быть, — отозвался Коросс, о чем-то напряженно размышляя. — И у них обязательно есть снадобья, которые помогут Ртути… Давайте договоримся так. Я спускаюсь вместе с Ртутью вниз, а вы ждете меня здесь. Если пойдет что не так, уходите.
— А что может случиться? — не на шутку встревожилась Ланетта.
Коросс улыбнулся девушке:
— Вряд ли что-то такое, что невозможно взять под контроль. Будем надеяться на лучшее, а готовиться к худшему… Линь, ты головой отвечаешь мне за Лани. И никакой магии с использованием ее Силы. У нее она сейчас на самом донышке плещется. Договорились?
— Езжай спокойно, и будь осторожен, — отозвался Шут необычайно для него серьезным голосом.
— Лани, — Коросс заставил посмотреть девушку ему в глаза. — Обещай, что не воспользуешься моим отсутствием, чтобы сбежать от меня.
— Обещаю, — вздохнула Ланетта, не в силах противиться этим серым глазам.
Черное и белое
Ночью непогода разгулялась. Начавший к вечеру лениво накрапывать дождик превратился в холодный проливной дождь. Шут наделал из тонких деревец кольев и вогнал их в землю, используя в качестве опоры толстый ствол раскидистого дерева. Ланетта нарезала мохнатые еловые лапы, которые вместе с Шутом накидала сверху. Но очень скоро они с сожалением убедились, что их шалаш оказался очень условной защитой от непогоды. Сквозь промокший насквозь лапник на них лились тонкие струйки ледяной воды. Ланетта сидела на мокрой подстилке, судорожно кутаясь в плащ, в бессмысленном поиске защиты от промозглой сырости. Беспросветная мгла была достойным обрамлением такого же беспросветного уныния.
— Знаешь, Линь, — сказала, стуча зубами от холода Ланетта, — мне кажется, тебе стоит воспользоваться Силой и сделать крышу более прочной. Или хотя бы плащи непромокаемыми.
— Зачем? Мой плащ и так сухой. Для такой безделицы твоей Силы не нужно, — раздался у нее под ухом голос Шута.
Удивившись, она дотронулась до его одежды окоченевшей от холода рукой. Она не могла гарантировать наверняка, ибо нервные окончания на ее пальцах потеряли чувствительность, но ей показалось, что ее друг был таким же мокрым и холодным, как и она.
— Тебе кажется, — хмыкнул Шут, словно услышав ее мысли. — По мне, так очень даже тепло. Даже немного жарковато.
Она озадаченно потрогала амулет, пытаясь понять, испортился он или нет, а если испортился, смеется над ней Шут или говорит правду. И чем сильнее коченело ее тело, тем сильнее хотелось поверить в чудо. Не выдержав, она с робкой надеждой поинтересовалась: