Мир Духов в этот раз выглядел по-другому. На туманах, в глубине которых она впервые встретила Коросса, играли радужные блики. Воспоминания о Короссе отдались привычной болью в сердце и тоскливым желанием снова видеть его. Оно было таким сильным, что просто не могло не сбыться. Радужные туманы дрогнули и расступились, образуя внутри своих недр узкий коридор. Он вывел ее в свою бывшую девичью спаленку. Девушка с удовольствием уселась в старое продавленное кресло напротив пылающего камина. Через распахнутое окно виднелась городская улочка с быстро мелькающими по ней взад-вперед горожанами. Со странной отстраненностью, ничему не удивляясь, она наблюдала, как, убыстряясь, сменяются дни ночами, лета зимами. Небесные светила постоянно смещались на небосклоне, нарезая круги над ее городом; здания ветшали и разрушались, а на их месте появлялись новые. Лишь радуга, перекинутая от одной линии горизонта к другой, оставалась неизменно на одном и том же месте, окрашивая мир разноцветными пятнами. А потом словно кто-то остановил бешено вращающуюся рулетку: наступила ночь со странной луной цвета радуги. Звезды были такими же странными — красные, желтые, зеленые — словно сквозь дырявое полотно ночного неба в мир смотрела все та же радуга. Все пространство за окном заполнило небо и разноцветная звездная дорожка, уходящая вдаль. По этой дорожке к дому быстро приближался черный всадник с распахнутыми за спиной крыльями длинного плаща. Сердце Ланетты застучало, пытаясь вырваться из груди, а телом овладело бессилие. Она беспомощно сидела в своем кресле, слушая, как топот копыт за окном стих, и раздался шум шагов за дверью. Бронзовая ручка двинулась вниз. Дверь распахнулась, впуская в комнату черного рыцаря. Приблизившись к креслу, он опустился на одно колено и снял шлем.
— Лани, — прошептал он, беря ладонь девушки и прижимая ее к своему разгоряченному лицу, — я рад, что ты позвала меня.
— Коросс, — наконец удалось выдохнуть ей застывший в груди воздух.
Он улыбнулся, но лицо его было очень усталым, если не сказать изможденным. Не удержавшись, она провела рукой по его волосам. Они были шелковистыми и пахли необыкновенно тонким ароматом. «Луноцвет», — подсказал кто-то девушке источник этого запаха.
— С тобой все в порядке? — спросила Ланетта, с тревогой вглядываясь в любимые серые глаза.
Он грустно улыбнулся.
— Жив, а это главное. Ты тоже выглядишь гораздо хуже, чем при нашем расставании. Лани, почему ты не дождалась меня?
Она не ответила. Вздохнув, он спросил:
— Ну, хоть где ты сейчас находишься, можешь сказать?
— В каком-то горном селении. Серебряный Дол называется.
— Линнок с тобой?
— И Линь, и Данэл из Дома Долга. Они хотят ехать в Митриль. Там назревают серьезные неприятности, и Линь полон решимости помочь Данэлу их разрешить… Я рада, что они помирились. Как бы не хорохорился Линь, ему все это время было трудно чувствовать себя отверженным. Теперь у него появилась веская причина вернуться домой.
— А что собираешься делать ты? — тихо спросил он.
Девушка отвернулась, пряча слезы, навернувшиеся у нее на глазах.
— Я больше не Источник Силы. Данэл говорит, что я высушена. Какой теперь от меня прок? Конечно, никто меня бросать не собирается, но быть приживалкой… Нет. Я не хочу. Зато здесь в Валгаве я могу заниматься охотой. У меня неплохо получается стрелять из лука. Так что не пропаду. Буду, как твоя Арона, охотницей.
Он побледнел, а потом медленно покачал головой.
— В Валгаве становится очень небезопасно. Будьте насторо…
Туманы взметнулись, руша все, что окружало ее — комнату, кресло камин.
Она проснулась на теплой печи. Рядом с ней застонала во сне Шэри. Она умудрилась перетащить на себя одеяло Ланетты, и теперь под жаром печи и двух пуховых одеял, раскинула свои руки и ноги в разные стороны, загнав Ланетту в самый угол. Девушка некоторое время лежала, заново перебирая в памяти удивительно живой сон. Она задумчиво посмотрела на радужную лунную дорожку, падающую из окна на пол. Вокруг царил безмятежный покой. «Это все усталость», — вздохнула она, переворачиваясь на бок. Но только закрыла глаза, ночной покой прорезал громкий крик:
— Тревога! Тревога!
Нечисть
Сон пропал сразу. Линнок и Данэл быстро оделись и бросились к двери. Но Шэри их опередила. Схватив свое оружие, она маленьким смерчем юркнула в открываемую Шутом дверь.
— Дома сиди, мелюзга! — рыкнул он, пытаясь ухватить девчонку за куртку, но она уже была далеко.
Данэл рассмеялся, глядя на злого Шута, но этот смех оборвался, когда они выглянули на улицу. Под испускающим слабое радужное сияние ночным небом в панике метались люди, выли собаки, жалобно ревели коровы.
— Говорят, погост встал, — несколько растеряно перевел Ланетте мысли жителей Данэл, переглядываясь с Шутом.
Они бросились к воротам, через которые вошли в Серебряный Дол.
Там уже кипел бой. Десяток здоровенных мужиков подпирали сотрясающиеся от ударов ворота. Крепкие дубовые доски пока держались. Неприступными казались и бревна, врытые в землю вокруг селения.
— Вот чертовка! — выругался Шут. — Лани, стой здесь…
И ринулся к ближайшему дому за длинной деревянной лестницей. Шэри, каким-то образом пристроившись между двумя заостренными бревнами забора, увлеченно стреляла из своего арбалета куда-то в темноту. Недалеко от Ланетты в ужасе закричала какая-то женщина, показывая дрожащими руками перед собой. Одно из бревен начало раскачиваться взад-вперед. Следом зашевелились еще несколько бревен. Ланетта беспомощно огляделась по сторонам, в поисках чего-нибудь подходящего для обороны. Заостренный кол из ближайшей изгороди да нож за голенищем показались ей вполне подходящим оружием, и она бросилась к шатающейся ограде. Подбежав ближе, ее затошнило от запаха разлагающейся плоти. Пальцы с кривыми когтями пролезли в образовавшуюся щель и мертвой хваткой вцепились в дерево. Рядом в столб вонзились еще несколько полуистлевших когтистых рук. Столб резко дернулся вверх.
Ланетта выхватила кинжал и принялась рубить пальцы. За оградой что-то взвыло, заухало. Сверху на девушку со злобным визгом спикировал полуистлевший труп кошки, впиваясь в волосы. Оказавшийся рядом Данэл, оторвал тварь вместе с клоком волос и, бросив на землю, припечатал каблуком. Но тварь продолжала верещать, лязгая зубами. Тогда Ланетта насадила кошку на кол и перекинула назад за ограду.
— Рассредоточиваемся вдоль всей стены! — закричал Данэл. — Не давайте тварям расшатывать столбы!
А вместе с тем за первой мертвой кошкой на ограду вскарабкалось еще несколько тварей, готовясь к прыжку. Одна из женщин закричала, и двое селян бросились на помощь, отдирая от ее лица дохлую ворону. Но валгавка продолжала кричать, держась за окровавленное лицо. Шэри взвизгнула, когда ее атаковало сразу несколько птиц. Девочка отчаянно замахала руками, отбиваясь от нечисти, и арбалет полетел на землю. Чьи-то руки вцепились в нее и потянули в темноту, но взлетевший по лестнице Шут, в два замаха ножа освободил Шэри. Отвесив ей тяжелый подзатыльник, он перекинул ее через плечо и, слетев вниз, швырнул на землю.
— Всыпать бы тебе по первое число, — рыкнул он на девочку, и та зашипела в ответ.
Ланетта, подобрав упавший арбалет, принялась сбивать ворон, не давая им приблизиться к людям. Она не пыталась их убить. Мертвым было не страшно оружие. Девушка просто пришпиливала их к изгороди, и они трепыхались, в бессильной попытке высвободиться. Вот только в этой странной радужной ночи трудно было различить мелких тварей.
— Разводите костры! — заорал Шут, сражаясь рядом с Ланеттой и Шэри.
Он уже успел раздобыть где-то себе меч, и теперь тот гудел, не переставая, на излете расправляясь с теми тварями, которых пропустили две его подопечные. Но даже разрубленные, они не прекращали своих попыток дотянуться до живой плоти. У Ланетты скоро закончились стрелы, и она вновь ухватилась за кол, пытаясь им отбиваться от мертвецов. Шэри ловко орудовала своим кинжалом, вертясь юлой. Пожалуй, из них троих она была самым результативным бойцом. После каждого ее удара, нечисть осыпалась прахом, а ее клинок все сильнее разгорался синим пламенем. Голос Данэла слышался где-то невдалеке. Он громко раздавал приказы, разбивая валгавцев на группы и распределяя их по участкам.