— Коросс убил. Если бы не он, я бы сейчас здесь не сидела. Один из Ищущих меня успел цапнуть — до сих пор отойти не могу. Рука только сейчас начала понемногу двигаться. А боль была такой, что я на все была готова, чтобы от нее избавиться. Сама бы Ищущим в пасть прыгнула. Только шевельнуться не могла. Будь на то воля Коросса, он мог бы без всяких усилий со своей стороны высушить меня, пополнив собственные запасы Силы. А он вместо этого израсходовал собственную, возвращая меня к жизни. Общая беда как-то быстро размыла границы, разделявшие нас. Все помогали всем. Раненых грузили в телеги, не разбирая, кроссец это, митрилец или валгавец, а те, кто мог держать оружие, защищали обозы от нападающей со всех сторон нечисти, которых в сумерках лесных склонов было не меньше, чем в долинах.
— Ночью мы видели зарницы с вашей стороны. Что это было? — спросил Шут.
— Драконы, — шепнула Корэл. — На вторую ночь, когда пред нами встали неприступные горы, стало совсем невмоготу. Мы все уже отчаялись, и тут две огромные и крылатые тени пронеслись над нашими головами. Их огонь превращал в пепел все на своем пути — и живое, и неживое, плавя неприступный камень в ровное полотно. Благодаря той дороге не только здоровые смогли выбраться из этого ада, но и раненые с малыми детьми. А я все время думала — с чего это Драконы решили нам помогать?
— Может, решили устроить ловушку, вынудив идти к Горе? Кто поручиться, что Драконы не подготовили нам еще более страшные испытания? Может мы для них игроки, которых они сгоняют на свою Арену, — задумчиво ответил Данэл.
— Предлагаю сделать так, — медленно произнес Клиосс, вновь переглянувшись с Короссом. — Из долины нужно уходить — это, думаю, понимает каждый присутствующий. Ночью она опять превратится в ад. Я ради эксперимента собрал с земли порошок, в который превратилась нечисть при соприкосновении с огнем. В следующую ночь она снова начала принимать уродливые формы куска чьей-то плоти и шевелиться при этом…
— Какая мерзость, — поморщилась Шэри.
— Поэтому ночь всем лучше пережидать, забравшись подальше в голые скалы. А вперед мы вышлем разведку, чтобы выяснить, что творится в Террасовой Долине.
— И кто туда отправиться? — тот час же поинтересовалась Корэл.
— Те, кого согласятся нести единороги, — пожал плечами Клиосс, озвучивая очевидную для него истину.
— Только сначала подлечим Лани, — сухо произнес Коросс, вставая. — Иди, Лани, за мной… Корэл, пожалуйста, съешь то, что принесет тебе Линнок. Знаю, это не очень вкусно, но оно восстановит твои силы. Всем остальным рекомендую собираться. Нам надо выступить как можно быстрее.
Ланетта беспомощно оглянулась на Шэри, и девочка довольно вытянула перед ней свои здоровые ладони.
— Иди-иди! Меня Коросс за пять минут в порядок привел. А Клиосс Линя подлатал. Одна ты пока ходишь словно мумия…
Коросс быстро шел впереди, настороженно поглядывая по сторонам, и Ланетта время от времени приходилось переходить на бег, чтобы не отстать от него. Отойдя подальше от селения, он так резко развернулся, что девушка чуть не врезалась ему в грудь. Подняв ее на уровень своих глаз, Коросс сказал:
— Линь рассказал мне о ваших приключениях. Скажи, почему ты так поступаешь со мной? Ты ведь обещала дождаться меня. Я знаю, что не ангел, но я делал все, чтобы исправить свою ошибку. И долго ты теперь собираешься бросаться из огня в полымя лишь бы не видеть меня?
Он был очень зол, и Ланетта невольно оробела, глядя в его потемневшие глаза. Вздохнув, он опустил девушку на траву, и прикоснулся к ее волосам.
— Наклони голову и постарайся расслабиться, — предупредил он, раздвигая пряди ее волос.
От его пальцев побежало тепло, заставив Ланетту невольно зажмуриться от удовольствия. Он исследовал каждый сантиметр ее многострадальной головы, которую дохлая кошка успела хорошо ободрать. Глубокие борозды, проделанные когтями твари, кровоточили, не переставая. Но от тепла его рук боль затихала, и хотелось мурлыкать от удовольствия. Коросс замер, когда его пальцы коснулись шеи девушки, и отстранился, вызвав у нее в душе стон разочарования.
— С головой все, — констатировал Коросс сдержанно, окидывая ее придирчивым взглядом. — Теперь займемся руками.
Он ловко разбинтовал обожженные и покусанные руки. Намочив бинты в чистом ручейке и осторожно смыв вонючую мазь, которую им с Шэри дали местные жители, принялся за лечение. Ланетта заворожено глядела на легкое голубоватое свечение, исходящее от его рук. И под действием этого мягкого тепла волдыри уменьшались, а раны зарубцовывались прямо на глазах. Когда он закончил, на его висках выступили мелкие капельки пота.
— Прости, — прошептала Лани, ощущая вину.
— Прощу, если скажешь, почему сбежала.
— Испугалась, — еще тише произнесла она.
Ланетта опустила голову, но Коросс, взяв ее за подбородок, заставил взглянуть себе в глаза.
— Чего ты испугалась? — спросил он тихо.
Притяжение его глаз сделалось невыносимо сильным.
— Что не смогу остаться сама собой, если ты будешь рядом, — прошептала она. — Я — Лани, Коросс. Я не хочу быть копией твоей Ароны.
— Так, не будь.
И он поцеловал ее. Земля закружилась под ногами, зато время остановилось. Она наслаждалась теплом любимого и покоем, который, наконец, воцарился в ее душе. Мягкая трава, окружавшая их со всех сторон, тихо шелестела, зелеными волнами пробегая по лугу, а бездонное синее небо с улыбкой смотрело на них. Все ужасы, случившиеся недавно, стали вдруг казаться странным зыбким сном.
— Так-так! Значит вот, как он тебя лечит, — язвительный голос Шэри заставил Ланетту вздрогнуть.
Она попробовала отстраниться от Коросса, но тот не позволил, еще крепче прижимая к себе.
— Вызови своего единорога, — попросил он. — Мне хочется посмотреть, как ты будешь это делать.
— Надо просто представить его, — смущенно проговорила Лани.
Перед ее внутреннем взором возник вдруг Ветер, а вместе с ним и табун единорогов. Проколотый рогом палец заболел, и на нем снова набухла капелька крови. Коросс поднес его к своим губам и поцелуем снял красную горошину.
— Хватит вам! Меня сейчас стошнит, — сморщилась девочка.
— Тогда что ты до сих пор здесь делаешь? — не скрывая досады, поинтересовался Коросс, неохотно выпуская Ланетту.
— А я может, тоже единорога зову, — вызывающе сверкнула она своими глазищами.
Коросс широким жестом показал на луг со стелющейся густой травой.
— Почему именно здесь? Смотри, сколько места…
Шэри не нашлась, что ответить, но и уходить не стала. Она улеглась на землю, положив голову на колени девушки, и вскоре задремала. Обнявшись, Коросс и Ланетта смотрели на северный склон в ожидании появления волшебных созданий. Разговаривать не хотелось. Слишком сильны были чувства, переполнявшие ее. Коросс тоже молчал. И это молчание было для нее откровеннее всяких слов.
— Эй, вот вы где!
От звуков голоса Шута, Шэри вздрогнула и съежилась, на всякий случай, прикрывая руками голову.
— Вы мелкую пакостницу не видали?
Заметив хрюкнувшую от ужаса Шэри, Шут скорчил такую гримасу, что Ланетте невольно стало страшно за девочку. Девчонка вскочила на ноги, глядя на Линнока круглыми от страха глазами, готовая в любой момент дать стрекача. Сдерживало ее только одно: на своей шкурке она уже знала, что Шут мог быть не менее быстрым, чем она.
— Ну, теперь тебе точно порки не избежать! — торжествующе изрек Линнок.
— Что случилось, Линь? — с трудом сдерживая улыбку, спросил Коросс.
— Эта фурия огрела меня чем-то тяжелым по голове в тот момент, когда я наклонился, подавая твою похлебку Корэл. В результате все содержимое миски оказалась на груди правительницы…
— Содержимое миски! Вот как, оказывается, называется плотоядное выражение на твоей физиономии! — отважно выкрикнула девочка, но в конце фразы голос дрогнул, дав петуха.
Зарычав, Шут бросился на Шэри, но Коросс, смеясь, спрятал ее за своей спиной.
— Смотрите! — прошептала Ланетта, потрясенно.
До этого ей не очень верилось, что у нее получится. Табун единорогов стремительно приближался к ним, вынырнув из продольной складки скального монолита северного склона. Остророгие красавцы, остановившись невдалеке от четверки, снисходительно поглядывали на них, помахивая пышными хвостами. Ланетта, крепко схватив Коросса за руку, медленно двинулась к единорогам, каждую секунду опасаясь, что они сорвутся с места. Но единороги, не делали никаких попыток убежать, а лишь шумно раздували ноздри, вбирая в себя запахи людей.