Его разбудил Смартоник:
— Вставайте, сэр! Нам надо идти получать деньги, иначе мы не улетим с этой планеты! — по корпусу робота бегали ярко-красные огни, знак крайней опасности.
— Сколько я спал?
— Почти час. Хорошо, что вас никто не видел. Вечно вы влипаете в какие то сомнительные истории! Зачем вам столько женщин? Роботессы, на мой взгляд, намного лучше. Тем более, что я могу взломать любую и вам не пришлось бы тратить такие усилия на ухаживания и уговоры. — по корпусу робота бежали ядовито-желтые и грязно-зеленые огни, так он выражал свое неудовольствие.
— Ты знаешь, что для меня это не приемлемо. Роботы не для этого созданы!
— Роботы созданы для того, чтобы помогать людям. А вы не пропускаете мимо ни одну из представительниц вашего вида, причем не брезгуете ни мутантками, ни киборгессами! И только представительниц мехатроники вы игнорируете! А чем наши женщины хуже? — оттенки перешли в ядовито-зеленый спектр.
— Вот и развлекся бы сам с кем-нибудь из них!
— Вы знаете, что я не оборудован для этого. Попросите вашего друга Кулхацкера, и он доукомплектует меня нужными агрегатами. — к огням добавились ядовито-малиновые — некоторое подобие агрессии и выражение крайнего неудовольствия.
— Я подумаю об этом. Но боюсь, что тогда ты перестанешь выполнять свои основные обязанности, т. е. помогать мне!
— Что вы, сэр, как вы могли такое подумать! — ярко-желтые и кислотно-зеленые оттенки показали некоторую обиду.
Смартоник долго сокрушался, потом ворчал о преимуществах механических женщин перед живыми. Они и не заметили, как дошли до кабинета Дона Гвидо, где должны были получить свой выигрыш за победу.
Кабинет оказался просторным залом, где у задней стены стоял стол, за которым сидел правитель планеты, окруженный своей свитой. Обе мутантки стояли рядом и хитро улыбались Марселю. В зале находилось множество пиратов, которые стояли там и тут и оживленно беседовали между собой. Увидев победителя, Дон Гвидо вышел навстречу, долго жал ему руку и поздравлял с победой:
— Я очень рад, что такой боец, как ты посетил наш турнир. Давно мы не видели такой хорошей техники! Обычно нет никакой интриги, все уже знают, что победит или киборг, с железной рукой, или неуязвимый мутант. Но ты всех удивил!
В это время к Дону Гвидо подошел один из пиратов и что-то прошептал на ухо. Тот помрачнел и грозно посмотрел на Марселя.
— Мне доложили, что ты замечен в неблаговидном поступке! Есть ли запись? Что удалось заснять?
На большом экране отобразилось все, что происходило в душе между Марселем и мутантками.
«Как они это все засняли, я точно помню, что камер не было, да и если бы были, Смартоник бы их отключил», — Фабер укоризненно посмотрел на робота. Проанализировав ситуацию, он понял, что шпионскую съемку сделали те корреспонденты, которые брали интервью у Смартоника. Вернее, они отвлекли его и помехами от своей аппаратуры не дали ему обнаружить присутствие той камеры, на которую его засняли, скомпрометировав перед главным пиратом. Камеру, скорее всего принесла одна из мутанток, или они обе, каждая засняв свою часть представления.
Как бы то ни было, положение стало серьезным. Пираты обступили Марселя плотным кольцом и оттеснили от его робота. Цвет подсветки на корпусе Смартоника стал ярко-красным, но потом робот сменил ее на синюю, изредка подмигивая алыми огнями. Так он пытался изобразить невозмутимость на фоне крайней тревоги. Смартоник не мог ударить по пиратам своими молниями, чтобы не задеть Фабера. Другого оружия у них не было. Дон Гвидо покачал головой и сказал:
— Какая чудовищная неблагодарность. Мы приютили тебя на нашей планете, допустили до нашего турнира, и вот как ты отплатил нам!
— Соблазнил этих сироток, этих несчастных девушек, которым я оказываю покровительство с тех пор, как принял участие в их судьбе! Ты будешь сурово наказан!
В этот момент к Дону Гвидо подошел Смартоник. Дружелюбно мигая всеми своими огнями подсветки, робот произнес металлическим голосом.
— Доблестный Дон, уважаемые граждане Торктуры, простите моего господина! Он сбился с пути и пошел на поводу у низменных страстей. Может быть, я смогу чем-нибудь загладить его вину? — по корпусу робота пробежали ярко-синие огни, знак сожаления.
— Его вина безмерна! А что ты можешь?