— Оля моя подруга, — сказала девушка, выдержав паузу, — и с кем она будет спать, решаю я.
— Да кем ты себя возомнила, девочка?! — разозлился Алексей Максимович, сделал шаг к ней, ему безумно хотелось наказать ее за такую дерзость, за игры, в которые она играла, может быть ударить, может быть все-таки, положить на стол и продолжить начатое, но в любом случае не дать просто уйти. Но он боялся. Одно слово этой девушки и он будет искать новую работу.
— Вершителем ваших судеб, — рассмеялась Маргарита, и в это мгновение в ее лице мелькнуло что-то мистическое, колдовское, ведьминское. Или брать выше? Дьявольское? Алексей Максимович сам испугался собственных мыслей.
— Я пошутила, — беззаботно успокоила его Рита и вышла прочь.
Тишину, царившую в зале нарушали только постукивания мечей о деревянный пол и тяжелые шаги Паши. Миша сидел в углу с учебником физики. Заметив, что Рита вышла из подсобного помещения, он как-то дернулся и испуганно посмотрел на нее.
Рита села на лавочку рядом и стала наблюдать за Пашей и Колей.
— С тобой все в порядке? — спросил настороженно Миша, но Рита даже головы в его сторону не повернула.
— А что со мной должно было случиться? — насмешливо переспросила она.
— Ну… ты там так долго была… — пролепетал Миша.
— Бельский, ты чего? — Рита облизнула полные губы и тихонько рассмеялась, — или ты себе тут на придумывал, что меня там съедят или изнасилуют? — краем глаза она заметила, как Миша залился краской.
— Да надо мне о тебе думать, — буркнул он, — я просто спросил.
С этими словами он собрал свои вещи и вышел из зала. Рита улыбнулась ему в след одними уголками губ. Беспокойство парня показалось ей забавным, и она думала над тем, боится ли она чего-нибудь. Большинство людей боится смерти, но Риту только забавлял тот факт, что когда-нибудь она тоже будет лежать в гробу среди цветов со сложенными руками, такая хрупкая и чистая, как Кларисса или Джульетта.
Смерть представлялась ей лотереей, где она могла вытянуть билет с путевкой в рай или вечное пребывание в аду.
Боялась ли она чужой смерти? Чьей? Безмозглой курицы Марины или маленькой потаскушки Оли? Кеши, ее парня Антона или Коли? Нет, эти люди представлялись ей безликими тенями, купавшимися в лучах ее обаяния и чистого разума. Родителей? Да лучше бы она была сиротой.
Она любила страх других людей, он забавлял ее и делал умнее.
Но сама она не боялась ничего. Так ей казалось.
Уже давно Лариса не чувствовала себя такой счастливой и не видела такой счастливой свою бабушку. Анастасия Вячеславовна как будто расцвела и помолодела, когда девушка сказала ей, что хочет познакомить ее со своим другом. Она все допытывала Ларису, что это за друг, но та только загадочно молчала и улыбалась. Она готовила целый прием в их тесной квартирке с плохим ремонтом. Но, не смотря на все эти недостатки в этом доме было уютно, как не было во многих других с дорогой мебелью и свежими обоями.
— Пришел, пришел! — радостно сказала Лариса и бросилась в прихожую. Ради такого случая она даже изменила своим привычкам, одев мамино платье вместо своего мешковатого свитера и чуть-чуть подведя глаза синим карандашом. Платье было ей велико, но девушка подвязала его лентой и таким образом оно не выглядело на ней мешком, а очень выгодно подчеркивало то, какая у нее тонкая талия.
Анастасия Вячеславовна была несколько удивлена, когда увидела на пороге мужчину, годившегося Ларисе в отцы. Он был красив, обаятелен и одет с иголочки, но все это не могло скрыть его уже достаточно солидного возраста.
— Здравствуйте, — лучезарно улыбнулся он и протянул Анастасии Вячеславовне букет пурпурных роз, декорированных красной бумагой с золотом и пальмовым листом, а Ларисе коробку с тортом.
— Вы, значит, Анастасия Вячеславовна? — спросил мужчина, — я очень рад знакомству.
— А вы Валентин, — как-то грустно сказала Анастасия Вячеславовна, вдыхая аромат цветов, — как вас по батюшке?
Женщина поймала на себе недовольный взгляд Ларисы. К сожалению, девушка слишком хорошо умела угадывать ее эмоции и сейчас поняла, что Анастасии Вячеславовне ее друг пришелся совсем не по вкусу. Это было не причудой, а опасением. Отец Ларисы тоже был в их городе проездом по долгу службы и спокойно уехал, когда пришло время.
— Да зачем… — начал Валентин как-то растерянно, но потом сдался, — Михайлович.