— А где твой учебник, Виноградова? — Марину нагнал гнев женщины, и ей предстояло слушать все, что о ней думает классная руководительница, а та любила делиться своим мнением и чаще всего ничего хорошего об учениках она не думала, — а ручка? Забыла? А голову ты дома не забыла? Юбку покороче нацепить ты тоже не забыла. Ты сделала домашнее задание?
— Какое домашнее задание? — захлопала глазами Марина.
С передней парты на нее посмотрела Рита и ее лицо было таким веселым, будто она только что услышала очень смешной анекдот. Ее остренький носик напоминал клюв, который пригодиться, чтобы клевать череп Марины, когда грузная Елена Львовна вытрясет из нее душу своими огромными, как у мужика, ручищами.
— Упражнения пятнадцатое и двадцатое из синего учебника, — подала голос отличница Маша, всегда во время вставлявшая свое веское слово. Одобрительная улыбка классной предназначалась ей, для Марины у нее осталось одно недовольство.
— Мать в школу вызову, — пригрозила она.
— У нее времени на ваше общество нет, — на автомате бросила Марина, — она работает.
— Вот и тебе пора отправиться на работу. Засиделась ты в школе, красавица, — проворчала Елена Львовна и неожиданно оставила ее в покое, вспомнив, что урок не резиновый, и она не может весь его посвящать Марине.
— Дневника у тебя, конечно же, нет? — спросила женщина, открывая журнал. Марина кивнула и отняла ручку у Якушева, чтобы нарисовать цветочек на полях тетради, в которой вперемешку были страницы физики, русского и географии. Дима не особенно расстроился тому, что теперь ему нечем писать и стал царапать булавкой поверхность парты, выводя там свое имя.
— Что с Ивановой и где Леонова, — Елена Львовна подняла глаза на класс, желая услышать ответ от одного единственного человека, который всегда слушал только ее.
— Лида болеет, — отчиталась Маша, — про Леонову не знаю, — после этих слов Даша и Соня переглянулись между собой.
— Дома у нее никто не берет, — поделилась Соня. Она выглядела встревоженной и в ее теплых светло-карих глазах читалось беспокойство за подругу. Даша же отвернулась к окну.
— Загуляла, — решила Елена Львовна, которой куда проще было подумать плохо, чем почувствовать беду и испугаться, — ладно. Остальные выродки на месте. Будем готовиться к экзамену, повторим деепричастия. Открывайте учебники, у кого они есть, — к ее величайшему разочарованию были они у немногих. — Марина, можешь сесть к Зиновьеву.
Девушка поморщилась, бросив взгляд на мальчика, сидевшего за первой партой другого ряда в полном одиночестве. Не за какие сокровища мира она бы не согласилась к нему приблизиться, потому что это грозило ей насмешками подруг. В глубине души она жалела этого человека и радовалась тому, что в душу к ней Рита заглянуть не может, как бы она не хотела.
С Пашей совершенно без смущения сел Саша и даже не подумал изображать то отвращение, которое как правило кривили все остальные, стоило им оказаться подле мальчика.
— А ты знаешь, где Леонова? — Рита обращалась к Кеше и достаточно громко, Марина и Оля могли хорошо слышать каждое слово.
Кеша напрягся и покачал головой, во взгляде его читались злость и недоумение.
— Как же! Вы же с ней друзья! — с наигранным удивлением воскликнула Рита, — тебя совсем не волнует, что с ней?
— Польских! — Елена Львовна постучала кулаком по столу, привлекая к себе внимание девушки и Маргарита покорно посмотрела в ее сторону, улыбаясь одними уголками красивых полных губ, — если тебе охота поговорить, выйди к доске и пиши словосочетания, потом объяснишь где здесь деепричастия и почему ты их так написала.
— Без проблем, — бросила Рита и вышла, уверенная в себе и собственных силах. Пока она была у доски, класс порядком заскучал. Марина рисовала цветочки в тетради, Оля писала записку Коле, но все время перечеркивала слова. Соня и Даша лениво беседовали о чем-то так тихо, что со стороны услышать, о чем они говорят было невозможно. Дима с Колей хихикали над чем-то со своей последней парты.
— Гляди ка… — сказал Коля Диме, — наш олигофренчик один остался, вот и нет его подружки…
К своему несчастью парень сказал это слишком громко и помимо его собеседника эти слова донеслись до Кеши.
Повисла тишина, которую нарушал только скрип мела по доске, а потом вдруг Кеша вскочил и оказался напротив Коли.
— Ты опять за свое взялся!? — прорычал парень, — я тебя предупреждал, чтобы ты их не трогал!?