— Не знаю, — отмахнулся он, — просто я не люблю, когда сильные обижают слабых.
— Я пальцем ее не тронул! — воскликнул Коля. Кешей снова овладело что-то неконтролируемое, глаза его заблестели, он схватил друга за плечи и тряхнул изо всей силы.
— Если ты, урод, тронешь ее хоть пальцем, то я тебе шею сверну! — прошипел он. Коля смотрел на него с неподдельным ужасом.
— Кеш… — робко начал он. Кеша тряхнул головой, прогоняя наваждение, и отпустил парня. Он сам не знал, что на него нашло и это его пугало. Стоило ему только услышать о Лиде, он полностью терял над собой контроль. Разумного объяснения этому не было.
Глава девятая
Рита открыла дверь квартиры своими ключами и только сейчас поняла, что сегодня впервые за две недели она вернулась домой с целью переночевать. Идея была, конечно, не самой удачной, потому что мать обязательно поднимет крик по поводу того, что она пропадает неизвестно где и отвратительно себя ведет. Но Рита устала от общества Антона, который отчаянно старался казаться умнее, чем он есть, и пытался занять ее всякими высокоинтеллектуальными беседами, а в действительности лишь хотел как-то разнообразить их времяпровождение, состоявшее из обедов в ресторанах и занятий любовью. Был, конечно, вариант переночевать у Оли, но та сама давно не появлялась там, а шататься по всем «пьянкам», которые посещала ее подруга, Рита считала ниже себя. Марина с ее приставучим братом и болтливой мамашей тоже не подходила, и девушка жалела, что у нее нет своей собственной квартиры.
В темноте прихожей она на что-то наступила. При включении света это оказалось небрежно брошенной обувью и рядом с отцовскими ботинками стояли еще чьи-то красные женские туфельки на высоком каблуке. Чуть дальше валялись пальто и галстук. След из разбросанных вещей вел в комнату, откуда, тем не менее, не доносилось ни звука.
Маргарита уверенно прошествовала туда и увидела обнаженную девицу чуть постарше ее, прикрытую только простыней. Особа лежала на разложенном диване, разметав по подушке, выбеленные кудрявые волосы и вальяжно покуривала отцовские сигареты.
Рита почувствовала приступ тошноты и бессильной злости. «Ага, привел шлюху» — злобно подумала она, — «где живу там и гажу! Ублюдок!». Тем временем незваная гостья соизволила заметить ее и не на шутку перепугалась.
— Вы кто!? — выдохнула она тонким голоском, запутываясь в простыню, как бабочка, попавшая в паутину. Сейчас паук тебе устроит! Ох, как Рита была рассержена!
— Жена, — заявила она, наблюдая за реакцией. Ей было и грустно и смешно от того, что особа, была настолько безмозглой, что поверила в эту версию. И как мог ее отец спать с такой глупой бабой! Она потерянно шарила глазами по комнате, пытаясь найти спасения у какого-нибудь предмета. Но их судьба девушки волновала мало.
Рита присела на псевдо-антикварный стульчик и извлекла из кармана юбки пачку своих сигарет. Курить она не спешила, хотя ей очень хотелось. Ее волновал один вопрос — где же прохлаждается ее папочка, если его любовница лежит здесь, а одежда разбросана в коридоре? Впрочем, догадка у нее была, и она оказалась верной. Вскоре он появился собственной персоной — в черном атласном халате на мокрое после душа тело, с растрепанными влажными волосами, которые вились от воды, как у дочери.
— Рита, — как-то апатично, без удивления сказал он и тяжело вздохнул, — как-то нехорошо получилось.
— Да, папуля, — процедила сквозь зубы Рита и вставила в рот сигарету, — мне тоже не нравится.
Она вышла на лоджию, давая отцу и его подруге понять, что их общество ее совсем не радует. Она оперлась о подоконник и посмотрела на большой раскидистый клен под окном, к которому она привыкла с детства.
Когда рухнул священный институт семьи, в который верила маленькая наивная девочка Риточка, от которой остались рожки да ножки? Она затруднялась ответить, но была уверена в том, что это произошло куда раньше.
В квартире хлопнула дверь. Ушла. В комнате еще стоял запах ее духов и ее тела. Гадость! Зажав нос двумя пальцами, Рита прошествовала на кухню, налила себе горячего шоколада и обхватила кружку замерзшими пальцами. За окном сгущались тучи и собирался дождь.
— Я же не лезу в твою личную жизнь, — даже не пытаясь оправдаться, сказал Александр Викторович и тяжело вздохнул. Он уже успел одеться и подобрать все, что валялось в коридоре. Рита страдальчески посмотрела на него и вспомнила о том, как ей всегда в детстве нравилось быть похожей на отца, он был для нее, куда большим авторитетом, чем мать, то равнодушная, то крикливая и хоть сколько-нибудь строгая. Сейчас ей напротив хотелось искоренить всяческое сходство — сделать кучу операций, чтобы избавиться от его черт на своем лице, купить линзы, перекрасить волосы.