— Не я решаю, — улыбаясь её нетерпеливой радости, откликнулась Рита, пряча за широкой улыбкой страх: это она так говорит, натерпевшаяся за все дни рабства, неожиданного для неё и тем адски ужасающего. Говорит, что хочет быть первой. Но первой подставить спину на расплетение клейменного рисунка — жуткий риск. А если узор понят не так, как надо? Тэрон-то, даже после того как вроде всё уже сообразили, в задумчивости обронил всё то же самое — об опасности.
Но девочка не хотела думать об угрозе жизни в шаге от свободы. Она вся дрожала от предстоящего дела и возбуждённо рассказывала, как хорошо было жить в маленьком домике над оврагом, о небольшом садике и длинном кривом поле за домом, где приходилось выращивать ради пропитания клубни местного овоща — Рита так и не поняла, что это за овощ: его название «толмачи» перевели как-то несуразно. Одновременно Зекия старательно пыталась понравиться Гамалю — так наивно, что до слёз. Она сняла анкэп и распустила чёрные волосы — и впрямь красивые, поскольку недавно расчёсанные. Правда, хватило парочки порывов ветра, чтобы превратить их, хоть и расчёсанные, но грязные, в настоящие ведьминские космы. И девочка добилась лишь ворчания хромоножки, который силком заставил Зекию надеть анкэп. Зато, пока застёгивал кожаную ленту головного убора, поневоле подвинулся к ней ближе, что дало ей возможность взять его за руку и рассказывать далее.
На лице же самого Гамаля, благо он не надел ленту, скрывающую лицо, Рита читала лишь недоверие. Кажется, хромоножка, памятуя о своей калечности, отказывался верить, что большеглазая девочка неспроста тянется к нему. Кажется, он решил, что она таким образом пытается зацепиться… за жизнь. Но и руки не пытался выдирать из её сильной по-крестьянски хватки… И Рита про себя размышляла: влюблена ли Зекия в своего спасителя? Или она привязалась к убогому калеке, которого она сначала пожалела, но который оказался сильней, чем просто нищий бродяга?.. Судя по горестным складкам вокруг рта, Гамаль вообще не верил во что-то хорошее для себя или в кого-то, кроме своего руководителя — Тэрона…
И девочка болтала и болтала — видимо, от возбуждения и всё-таки страха.
Благодаря этой болтовне, Рита выяснила кое-что. Как и Гамаль.
— … Мы сначала очень удивились, какой анакс Тэрон странный. Думали, он и правда из бродячих магов. А потом мы поняли, что анакс Тэрон — глава храма всех стихий, — звонко говорила Зекия, всплёскивая руками от восторга. — Семра первой мне сказала, что он не просто маг. И я сразу подумала, что он нам поможет. Такого сильного мы ещё не видели. Моя мама меня многому учила, но рисунок заклинаний я не умею разгадывать. А он столько всего сразу увидел! Он очень умный и сильный!
Гамаль невольно улыбнулся-таки. А Рита — выдохнула. Вот, значит, что думает о Тэроне Семра! Она надеется на него, как на верховного мага храма стихийников! Потому и готова стать храмовой рабыней для него, как главы, но не обычной женщиной для своего хозяина… Почему-то это открытие принесло утешение. Рита прислушалась к себе, Наверное, потому, что она сочувствует Семре. Она, судя по всему, сильная женщина. Не хотелось бы для неё ещё одного унижения, какое она испытала, когда очнулась в клетке похищенной и лишённой магических сил.
… Спустя минуты две к подводе подъехал Тэрон со своей «свитой». Приглядываясь к двум старикам, неотступно сопровождавшим его, Рита хмыкнула. Несмотря на свои устремления к научно-магической деятельности, Тэрон показал себя сильным воином. Судя по посадке (хоть девушка пока плохо разбиралась, но кожей чуяла), старики-некроманты тоже были не из кабинетных учёных. Семра, видимо, держалась того же мнения, почтительно обращаясь и к тому, и к другому. В общем, старалась быть незаметной тенью.
Услышав о желании девочки первой опробовать попытку снять магическое клеймо, Семра умоляюще взглянула на Тэрона. Но тот уже качал головой, чуть улыбаясь пылкости Зекии. А старики-маги быстро спешивались и тут же садились на подводу, полог над которой уже быстро и сноровисто разбирали посланные Тревором наёмники.
Посреди подводы, оголив спину до лопаток и придерживая рубаху на груди, легла на живот Семра. С одной стороны от неё села Рита, с другой — Гамаль. В изголовье устроился Тэрон как наблюдатель и как следящий, готовый в любой момент прервать расплетение клейма. Рядом с ним — Артём, готовый отдать ему силы, если понадобятся.
— Начинаем, — буднично сказал Гамаль, мельком бросив взгляд на Зекию, которая села на лошадь одного из наёмников и следовала за подводой.
Хромоножка вгляделся в рисунок на спине Семры и занёс над нею заговорённый, приготовленный заранее боевой нож. Кончик лезвия коснулся линии, ближайшей к сердцу. Рита затаила дыхание. Задача перед ними стояла простейшая: провести лезвием из какого-то неведомого ей, но очень ценимого Тэроном металла по линиям клейма так, чтобы как раз и расплести магический рисунок, постепенно уничтожая его. Если они разобрали рисунок правильно, с уничтожением линий сотрётся само клеймо. Если неправильно — потревоженный магический рисунок, лишённый определённых линий, начнёт вытягивать из сердца Семры силы — и в лучшем случае убьёт её. В худшем — оставит без сил, и тогда она просто истает, умрёт в течение какого-то времени.
Забывшись и даже забывая моргать, если бы не ветер, Рита прикипела взглядом к ножу, чей кончик медленно скользил по тонким линиям на женской коже, после чего они словно слабели и блёкли, а затем не сразу, но пропадали. Монотонное движение завораживало, почти усыпляло… Так что где-то внутри она сама слабо удивилась, когда подняла руку — остановить лезвие и позвать низким от напряжения голосом:
— Гамаль…
Кончик ножа замер.
— Слева направо.
Линявшие и пропадавшие за движением ножа, линии сокращались, а оружие нерешительно всё ещё не трогалось с места. Рита с усилием взглянула на хромоножку. Он тоже смотрел на неё — с недоверием. Было же раньше сказано, что именно по этой линии надо вести нож справа налево! Девушка покачала головой.
— Слева направо!
— Согласен, — медлительно подтвердил Тэрон, не спуская с ножа глаз. — Гамаль, клеймо изменяется…
Хромоножка вздрогнул. А Рита покрылась холодным потом.
Час от часу не легче. Значит, все линии, которые они определили заранее, поменяли своё движение и силу?! Разве такое может быть?.. Пришлось напомнить себе: она здесь, в этом мире, слишком мало времени провела, чтобы задаваться такими вопросами. Тэрон же — мастер. Ему лучше знать. И теперь, поскольку процесс уничтожения клейма нельзя остановить на полдороге, придётся заново и прямо сейчас искать связи между деталями и значками клейма.
— Понял.
И нож вернулся на предыдущее место, уже с истончившимися линиями. Лица Семры Рита, естественно, не видела. Но то, что женщина дышит часто и неровно, заметить по вздрагивающей спине можно и невооружённым глазом. Потревоженное магическое клеймо начало высасывать из Семры силу. Хуже, что женщина знала это, чувствовала, но лежала, ни о чём не спрашивая и без попытки оглянуться на тех, кто хотел ей помочь. Доверяла? Или сдалась?
Гамаль, напряжённый до предела, ещё медленней вёл лезвие ножа — и только после слов Риты. Теперь она стала его проводником.
— К треугольнику. Обвести. Выйти на линию к значку «стрела». Стоп. Линия меняется. Подожди. — И пришлось ждать, пока новые линии не изменят своего направления, чтобы потом застыть на время. — Налево. К кругу.
Боковым зрением ухватила движение со стороны: чьи-то ладони мягко легли на голову Семры. Тэрон. Не может положить руку на район сердца. Передаёт силу через голову. Ладно хоть так, потому что женщина дышит не просто часто, но уже захлёбываясь, вдыхая воздух со всхлипом. Она пытается лежать ровно, но… «Это плохо, — закусив губу и ругая себя эгоисткой, решила Рита. — Нож тоже трясётся. Может скользнуть не туда…»
— Семра, терпи, — тихо велел Тэрон. — Осталась четверть клейма.