В храме они с Тарионом только по очереди коснулись большого зенхайма: Варе даже показалось, что она оттуда взяла сил, — может, так и было. Им поклонился кто-то вроде священника или жреца, осенив растопыренными веером ладонями с прижатым друг у другу большими и указательными пальцами, через которые посмотрел. Наверное, это такой знак солнца. Варя предположила, что священник сказал, что бог на них смотрит. Обычные люди пытались осенять себя одной рукой, прижимая большой палец к ладони, а остальные растопыривали. Движение быстрое и смазанное, так что доподлинно разглядеть как-то не получалось, но выглядело немного смешно, в конце им этими «растопырками» махали вслед.
Стоило аргамакам ступить на дорогу в сторону Белгара, Тарион продолжил читать лекции по истории и рассказывать о всяких на его взгляд интересностях этого региона.
Варю заинтересовала её лишь история про фойну Тарику, которую прозвали Белгарской. Жена военачальника, погибшего на войне с соседним Икедоном, которая заменила мужа, решив отомстить за него. Она возглавила почти разгромленную армию, организовала стодневную оборону города, устраивала дерзкие вылазки и в итоге спасла Белгар от захвата, дождавшись помощи из княжества Ала. Впоследствии Тарика Белгарская вышла замуж за принца, который возглавлял военную кампанию против Икедона, и стала Императрицей, матерью нынешнего императора Гунтойма Шестого, который правил Аслахом уже сто пятьдесят лет. Тарион, кстати, заявил, что в конце Сезона Второго урожая, то есть в августе, будет большое празднование этого юбилея коронации и они все туда заочно приглашены. Ещё и добавил что-то про то, что Варя сможет показать свои таланты по части нарядов. Нормально?
— Двадцатого августа… это через три месяца, — запаниковала Варя.
— В Синтхоне большой выбор тканей со всего континента, их рынки не уступают столичным, — «успокоил» Тарион. — Так что у вас будет куча времени всё сшить. Ты же сама сказала, что это умеешь.
— Ну… я же не шью сама, — смущённо призналась Варя.
— Зачем сама? Сделаешь, что там делают?
— Выкройки?
— Ну да… Тебе всё сошьют, как тебе надо, — уверенности Тариону не занимать, конечно, а Варя вот не была так уж уверена. Она в глаза не видела ни ткани, ни тех, кто шьёт, и, собственно, наверняка если будет столь грандиозное событие, шить будут все и все будут очень заняты. Она читала в одном романе, что к некоторым балам чуть ли не за полгода готовились с пошивом всякого. Так это или нет, она точно не знала, но в любом случае надо хотя бы посмотреть качество местных тканей, ниток, стежков — для вышивки, к примеру: если она не машинная, то обалдеть как долго делается.
С этим балом-юбилеем Тарион её так загрузил, что Варя ехала на автомате, не особо глядя по сторонам, и очнулась лишь, когда внезапно почуяла очень вкусный запах спелых яблок.
— Тут есть яблоки? — принюхавшись, закрутила головой Варя. Во рту скопилась слюна, стоило представить, как она смачно вопьётся в сочную кисло-сладкую мякоть.
— Конечно, — ответил Тарион чуть удивлённо. — Вон там сад, как раз собирают урожай.
— Хочу яблоко прямо с дерева! — повела Зефирку к работающим в саду.
Яблоки были какими красивыми: алые, блестящие, ароматные! Огромные! С учётом высоты Зефирки и самой Вари они висели прямо на уровне глаз — только руку протяни.
— Добрые люди, разрешите взять яблочко? — спросила Варя на аласинском. Похоже, что её заметила только девочка, по возрасту чуть помладше Лины, наверное, и правда лет пяти. Стояла, открыв на неё рот. Потом собралась вся семья, которые аккуратно собирали яблоки в широкие плетёные корзины.
— Они из Газата, — пояснил заминку подъехавший Тарион. — В их стране идёт война, так что это осевшие беженцы… — затем он повторил её фразу на газатском.
— Да… Я что-то такое слышала, — кивнула Варя.
Люди загомонили, начали кланяться, яблоко взять разрешили, хотя и с оговоркой, что это не их, а хозяина сада, что живёт в деревне неподалёку — название сразу выветрилось из головы. Яблоко Варя сорвала, обнюхала, вдыхая пьянящий спелый аромат, и со смаком откусила. Оно оказалось хрустким, сочным до такой степени, что сок потёк по подбородку, и сладким-сладким.
Тарион сказал, что яблоки здесь полностью местные и их никто не завозил.
Зато, когда они подъезжали к месту своей первой ночёвки, встретилось другое «фруктовое дерево» — называлось оно «тека», тоже местное растение похожее на какую-то лиану, так как оно оплетало специальные изгороди, которое имело плоды, выглядевшие как очень крупные сливы, тёмно-фиолетовые с толстой кожистой шкуркой, а по форме и размеру как лимоны. Мякоть теки внутри оказалась совершенно неожиданно похожа на густое тесто и только чуть-чуть сладковатая, а так лишь вязла на зубах непонятной массой и странной чуть волокнистой текстурой. Вкусными там были только четыре маленьких семечки не больше яблочных по размеру: они прям сладенькие. А от чего-то очень радостный житель деревни, в которой они остановились на отдых и ночлег, хитро переглядываясь с Тарионом, потащил их на кухню. Там оказалось, что теку не едят в сыром виде, а жарят из её «теста» что-то вроде хлебных палочек. Со слов Тариона, это известная местная еда «текапуту», то есть «палочка тека», которая славилась тем, что была полезной для пищеварения, быстро насыщала, а ещё очень долго могла храниться. Как поняла Варя, плоды теки нужно перерабатывать сразу после созревания, так как это «тесто» не особо хранилось, и вся деревня примерно этим и занималась в сезон. На той кухне ловко орудовала женщина, которая сначала мяла теку, не повреждая плотную шкурку, потом срезала «пипку» снизу и как кондитерским шприцом выдавливала на противень эти «палочки» — одну палочку с одной теки. Шкурку с семенами, располагавшимся в верхней части, она отбрасывала в корзинку, а там дети доставали семечки. Варя увидела, что каждую пятую палочку делают сладкой, выкладывая семена с пяти плодов на неё сверху. Их сушили отдельно и в другой печке. А обычные жарили в масле, обваляв в муке, тёртом сыре или каких-то травах-специях — видимо, для разнообразия. Длина всех текапуту получалась с её ладонь, а ширина в два пальца. Сахарные палочки, которые отличались методом изготовления, оказались более хрустящими и рассыпчатыми, ну и сладкими из-за семян.