Мы молча переглянулись и пациент, с любопытством оглядев меня, усмехнулся и пробормотал что-то невнятное. Потом устало вздохнул и вернулся в исходное положение лёжа.
С одной стороны меня пугал ночлег среди мужчин, с другой у меня не осталось сил, чтобы трезво анализировать происходящее. Я отвернулась спиной к больным и, достав из косметички таблетку анальгина, положила в рот. Вспомнив, что у меня в рюкзачке есть начатая бутылка газированной воды, запила и легла в кровать. В помещении витал слабый запах лекарств и болезней, как в настоящем стационаре, но постель, на которой я расположилась оказалась вполне сносной: чистой и пахнущей хозяйственным мылом. Под размеренный разговор медбрата и двух мужчин, я незаметно провалилась в глубокий сон. А когда проснулась, то резко распахнула глаза и уставилась в нетёсаные балки потолочных перекладин, тускло подсвечиваемые настенными лампами. Керосиновые? Но сонный мозг не успел выдать четкий анализ изображению, зато слух уловил командный голос мужчины и я окончательно проснулась.
- Где девица, Гриша?
В лазарет зашли трое мужчин. В форме военных, без стука, как будто на то имели право. Я лежала наискосок от входа и краем глаза видела их силуэты.
Медбрат тихо ответил спрашиваемому и кивком головы указал в мою сторону, продолжив манипуляцию с другим больным. Я подобралась, натягивая простыню выше и, оглядев себя, все ли прикрыто, медленно выдохнула. Боль в ране притихла, но все еще была ощутимая и резкие движения доставляли дискомфорт.
Мужчина, судя по кителю с нашивками и погонами, относился к офицерскому чину, промаршировал до моей кровати и задержался в изножье. Зорко впился взглядом в лицо, будто пытаясь прочитать мои мысли. Следом прошли те двое, что нашли меня, и остановились позади, с любопытством поглядывая в мою сторону и ожидая указаний начальства.
- Пришли в себя, сударыня? – пробасил мужчина, при этом усы его, длинные и закрученные к верху, дёрнулись, и я едва сдержала смешок: настолько он мне показался комичным и не вязался с требовательным тоном и званием.
Хорош актер! Но мне не знаком.
- Спасибо. Мне значительно лучше, - смущенно улыбнулась.
Под пристальным взглядом троих мужчин, распластанная и раненая, чувствовала себя неуютно. Нервным жестом пригладила волосы, комкая белый хлопок покрывала. Даже на смертном одре женщина волнуется о том, как она выглядит в глазах других.
- Ваше имя? – потребовал.
- Ксения… Чехова.
- Вы как попали под пули, Аксинья? – опираясь о железную спинку, наклонился ко мне. – От кого убегали? Прятались?
Мне послышалось ехидство в его тоне, недоверие и легкая агрессия. Что я ему сделала, что он с порога нападает на незнакомку? Помешала отснять сцену?
- Я не пряталась. Я была с подругами в скальных пещерах Чуфут-Кале, - медленно заговорила. – И прочла надпись на стене. Попыталась разобрать, что она означает…, - смолкла, размышляя, стоит ли упоминать Романа и нашу ссору накануне. Решила умолчать. – А потом мы прошли дальше в тоннель, я споткнулась и провалилась в подвал. А вышла, то есть выбежала, уже на лугу.
Двое, что сопровождали офицера, откровенно рассмеялись.
- Цыц, - обернулся и гаркнул на них главный, подняв ладонь вверх, и мне показалось, готов был отвесить им оплеуху. Они тут же смолкли и потупили взор. – Ты была в городе призраков? – спросил с удивлением офицер, оглядев меня с головы до ног, будто убеждаясь из плоти ли я сама или одна из мертвых душ в облике воскресшей.
- Ну да…, была. Ведь это не запрещено. Да и не так страшно, как говорят, - ответила по слогам, сомневаясь в адекватности актера.
Мужчина так хорошо играл роль допрашиваемого и одежда его, осанка и внешний вид были идеально подобраны под роль кавалергарда позапрошлого века.
- Что ты там искала? И где твой дом?
Он что: тупой?
- Думаете, я нарочно решила испортить вам съёмку? – разозлилась. – Это Вы стреляли настоящими пулями и ранили меня! – зло посмотрела на того, кого звали Аверьяном, и мужчина, устыдившись поступка, отвел взгляд. – А теперь хотите списать вину на меня, что я не в то время и не в том месте оказалась?