Послав недовольный и предупреждающий взгляд сопровождающему, решительно зашла в отхожее место. Было темно и страшно и я, идя на поводу природных инстинктов, быстро завершив свои дела, буквально выскочила наружу.
Парня не увидела, зато услышала мужские голоса за углом. Притаилась за кустом, прислушиваясь. Мужчины курили и огоньки от папирос мелькали возле их лиц, словно горящие мотыльки.
- Как думаете, поручик, а девица свободная или крепостная?
- А тебе что с того, Лёнька? Даже если ничейная, то тебе точно не достанется, - деловито изрек его собеседник и затянулся. – Ну сбежала из дома или мужа – найдут ведь ее и обратно вернут.
- А Вы что?
- А что я? Я извинился. Если она из барских, штраф выплачу. Если крепостная, вернем хозяину.
Я узнала во втором собеседнике Сташевского и мне показалось сожаление в его словах, будто он имел какие-то виды на подстреленную добычу в виде меня. Сердце мое невольно пустилось вскачь. Слушая их диалог, с ужасом обнаружила, что они реально считают меня сбежавшей из родительского дома. Все окружающие вели себя весьма странно и никто не желал меня понимать или чего-либо объяснять.
Решив, что прятаться нет смысла, выбралась из тени дерева и окрикнула мужчин:
- Эй, а где мне можно руки вымыть? Умывальник есть?
Сташевский стоял ко мне спиной и, услышав мой окрик, резко обернулся. Затушив окурок о ладонь, посмотрел осуждающе.
- Что это Вы бродите по ночам, Аксинья? – грубовато спросил поручик и сделал ко мне два шага. Остановился и пристально посмотрел в мои глаза.
Я оторопела от его претензий. Но, решив, что он насмехается, расправила плечи и дерзко заявила:
- Гуляю! Нельзя? Или я под арестом? Пленная, да?
Сташевский крякнул от неожиданности и, наклонившись ко мне ближе, тихо сказал:
- Можно сказать и так. Капитан еще не решил, что с тобой делать. После завтрака велел тебя привезти к нему на допрос. А до этого глаз не спускать.
Я прочла в его взгляде решимость и недоверие и невольно вздрогнула. Неужели я что-то натворила такое, за что меня могут привлечь к суду?
- Хочу напомнить Вам, поручик, - постаралась придать уверенность голосу, - что это не я кого-то подстрелила и вины за собой не вижу.
Сташевский раздул ноздри и с шумом выпустил воздух, едва не выругавшись, и так посмотрел на меня, что мне сделалось стыдно, что я снова напоминаю ему о промахе.
- Идёмте, Аксинья, я Вас провожу до лазарета, - и подал руку.
- Умывальник! – напомнила и резко отстранилась, не позволяя себя схватить. – Руки грязные, - улыбнулась, извиняясь.
- А, да. Иди за мной.
И он пошел в ту сторону, где располагалась столовая, если можно ее так назвать. Я мельком взглянула на конвойного, молчаливо спрашивая, что мне делать, в ответ получила кивок головой в сторону поручика и кривую усмешку. Однозначно, что Аверьян был главнее и этот парень пребывал в его подчинении.
Я, подхватив тяжелые полы теплого халата, припустила за поручиком, который маршировал так, будто шел в строю: четко, размашисто, с прямостоячей головой, уверенный, что я иду следом.
- Вы не могли бы идти чуть медленнее? В темноте и неизвестной местности я еще и ногу могу подвернуть! – не удержалась, чтобы не поддеть его.
- Какая же ты язва! – он резко остановился и я буквально врезалась в спину поручика, успев вскинуть руку, уперлась ладонью в плечо. – Руку дай, - развернувшись, он схватил меня за запястье и повел за собой.
- Я просто прошу быть учтивее. Ай, - дернулась, когда ощутила боль в раненом плече.
- Что? – он резко остановился и спросил с волнением. – Плечо болит?
- Ну так, немного дает о себе знать.
- Обязательно Растегаеву покажи.
- Конечно, покажу!
На краткий миг я растерялась от его близости. Снова. В который раз ощутив тремор в конечностях. Жар на щеках от пристального взгляда голубых глаз, которые даже в темноте сияли словно горячие звезды в ночи.