После похорон папа забрал Соню к себе. Сначала она даже не узнала свой дом. Теперь это был дом Евы. От маминого «гнездышка» не осталось совсем ничего, кроме Сониной комнаты. «Мы решили у тебя ничего не трогать! – доверительно улыбнулся папа, - Здесь все осталось, как ты любишь! Даже оконную раму не стали менять.» Оконная рама с витражным стеклом, первая «взрослая» Сонина работа. Фонтан и розовый куст. В детстве Соня представляла, что аленький цветочек в сказке - это большая ярко алая роза, крупная и ароматная. Такие розы Соня видела в Крыму, очень большие крупные цветки поразили ее воображение. В цветочном магазине таких не купишь. Голландские розы на длинных ножках, с плотно сжатыми бутонами не шили ни в какое сравнение с крымской красавицей. В настоящей сказке волшебные цветы тоже должны быть по-настоящему волшебными! Маме эта работа очень понравилась, и по Сониному эскизу было заказано витражное окно. Вся Сонина комната была похожа на красивую старинную шкатулку. Только натуральное дерево в отделке и мебели. Старинный книжный шкаф и современные полочки, стилизованные под старину. Кровать с балдахином, винтажный стол-секретер, диван-банкетка, старинное зеркало-трюмо, которое мама привезла откуда-то из Тулы. Китайская резная ширма с драконами прикрывала дверь в гардеробную комнату. Из современного тут был только новенький ноутбук – папин подарок. Папа и Ева смотрели на Соню и ждали. Наверное, ждали каких-то слов. Но Соня не знала, что сказать. Уютная комната-шкатулка, которую Соня так любила прежде, больше не радовала ее и создавала какое-то мрачно-гнетущее настроение. Дом изменился до неузнаваемости, сплошь стекло, зеркала, металл - и все это сияло и сверкало каким-то космически холодным гламуром, прямо как на развороте модных журналов, так любимых Евой. Соня чувствовала себя землянкой, попавшей куда-то в иномирье. Но ей здесь нравилось. Она полюбила сидеть в гостиной на большом белом-диване. Приходила, приносила свой плед и смотрела с Евой какие-то бесконечные сериалы. Сериалы Соня не любила. Она начала брать с собой книжку. Так они и сидели: на одном конце дивана Ева смотрела про неземную любовь золушки и турецкого олигарха, на другом конце дивана Соня, включив блестящую металлическую лампу торшера, завернувшись в бабушкин плед с книжкой. «Совенок, салатик будешь?!» Ева готовить не любила и ела только очень полезное и правильное, за то салаты делала хорошо. Ева приносила две миски салата, смотрела на Соню, вздыхала: «Милая, а ты не хочешь заменить очки на линзы? Это удобно и красиво! Хочешь, мы тебе закажем голубые? Будешь синеглазкой!» Соня вспоминала Алекса младшего, и старшего… «Нет, спасибо, в линзах глаза устают читать.» Ева картинно пожимала плечами, снова вздыхала: «Ну как хочешь! Ты ж наша умница! Мы с папой верим в тебя!» - и снова утыкалась в телевизор. Иногда Соне хотелось запустить в идеальное лицо Евы этой самой миской с салатом «Ты мне не мать!», но Ева уже смотрела в экран, и весь гнев Сони улетучивался. Наверное, все эти фразочки Ева вычитала в своих журналах или подсмотрела в чужих блогах. Охи-вздохи, манерные подергивания плечами, несколько заученных фраз – вот точно оживший манекен. Соня ни разу не видела, как Ева плачет или искренне смеется. От слез портится макияж, а от слишком широкой улыбки появляются глубокие морщины в носогубных складках. Ева была идеальна, и ни о каких морщинках и речи быть не могло. Что папа в ней нашел? На этот вопрос у Сони не было ответа. Хотя на самом деле в глубине души Соня понимала, что ей еще повезло. Не такая уж Ева стерва, бывают и похуже. Она хотя бы старается быть милой и не особо пристает. Но иногда Соне хотелось, чтоб пристала, чтоб что-то случилось, сломалось или разбилось. Иногда папа с Евой устраивали себе романтический ужин. Иногда они ходили куда-то втроем. Но Соне казалось, что если она вдруг исчезнет, никто даже не заметит ее отсутствия.
Новая школа, новый класс, новые лица. Соня то и в старом классе не была звездой или всеобщей любимицей. Но училась очень хорошо и в новую школу ее взяли сразу после собеседования. «Ты очень перспективная девочка, тебе надо больше внимания уделять языкам и у тебя будет большое будущее. Такие люди, как ты, бывают незаменимы. Удачи тебе!» - напутствовала Соню директриса новой гимназии. «Такие люди, как я? Это какие? Серые мышки?» - думала Соня, - и в чем же моя незаменимость?» Но заниматься языками ей нравилось, и получалось хорошо. Бабуля и Роза Ильинична были дамами старой закалки и верили, что воспитанная барышня должна свободно говорить по-французски, знать немецкий и английский. Так что с языками проблем не было. Со временем Соня добавила еще итальянский и румынский. Почему румынский? А почему нет? Тогда ей показалось это очень романтичным.