— Я сильная, — согласилась она. — Даже сильней удачи. И сама строю свою судьбу.
— Только свою? — спросил Светлан негромко. — Милая, это опасный путь!
Уля промолчала, оцепенело уставясь в костер. Хоровод на поляне уже кружил в несколько ярусов, словно бы сияющие чистотой девы избегали земной скверны. А вместе с ними порхали фантомы — зрелище, что называется, феерическое.
— Они тоже красивые, — снова заговорила девочка, кивая на летуний. — И способные, и сильные… А что станет с ними, когда состарятся?
— Ведьмы не стареют, куколка, — сказал он. — А если стареют, это уже не ведьмы, но несчастные старухи — чаще всего неряшливые, выжившие из ума, бормочущие заклинания, от которых больше никакого прока, бессмысленно исполнявшие прежние ритуалы. Впрочем, иногда они превращаются в колдуний, и тогда их жуткая старость растягивается на века.
— Пугаешь?
— Вот в чем я не замечен, это в запугивании детей. Но если не совладаешь со своим талантом, он либо уйдет, либо сломает тебя — третьего не дано. А выбор, конечно, за тобой… насколько хватит сил.
— И везения?
— Тоже вещица полезная, — признал Светлан. — Но не главная — тем более для тебя. Ведь ты сама хочешь ковать свое счастье?
— Любишь поучать, да? — укусила девочка. — Такой умный!..
— Может, я просто рассуждаю вслух? — ухмыльнулся он. — С чего ты взяла, будто это поучения? Ведь я ничего не навязываю, а выключить меня так же легко, как визор.
— И все равно, тебе нравится!
— У каждого свои недостатки, — наставительно произнес Светлан. — Но не у всех есть достоинства.
— А у тебя есть? Ну, ты сильный — правда… и смелый. Наверно, красивый. А способный?
— Как тебе сказать… Кой-чего и мы смогем, ежели натужимся. С кем, знаешь ли, поведешься…
Закрыв глаза, Светлан попробовал дотянуться до своей гостиной, и, как ни странно, это удалось ему без особых усилий. Все же некоторый прогресс имел место. Хотя и скопище ведьм рядом наверняка сыграло роль — эдакий филиал Кленово.
— Получи, — сказал он, раскрывая коробочку, составленную из пальцев.
На ладони лежала груша — крупная, желтая, мягкая. И без всяких скрытых дефектов, поскольку Светлан не сотворил ее, а просто перенес из другого места.
— Фокусник, — пробурчала Уля. — Подумаешь!..
Однако грушу приняла и вгрызлась в нее охотно, забрызгивая щеки соком. Похоже, Светлан угадал с выбором, да и чистить такой фрукт не надо. А к экзотике девочка вряд ли привыкла.
И тут в шабашное веселье (или все же бесшабашное?) вмешалось непредвиденное: «к нам приехали гусары». Точнее сказать, притопали. Да и не гусары вовсе, а звероватого вида мужики, похожие на сбежавших каторжан или одичалых первопроходцев, но больше всего — на браконьеров, затеявших ночную охоту на туров. Как и Светлан когда-то, они заплутали, наверное, в огромном лесу и устремились на отблески костра, музыку и девичий гвалт, разносившийся на многие километры. Но, в отличие от Светлана, не ограничились подглядыванием из-за кустов (ай-ай-ай), а решили поучаствовать в гулянке. Или же их подтолкнули к этому, почуяв задолго до того, как они разглядели что-то. Тотчас все ведьмы снизошли на землю, чтобы не смущать пришельцев, а самых вопиющих призраков убрали с глаз. Вместе с ними в воздухе растворились йети, наверняка не выносившие охотников. Да и многоцветный туман, клубящийся вокруг костра, не позволял увидеть лишнее.
Было незваных гостей четверо: двое дюжих юнцов, коренастый мужчина в летах, прятавший лицо за сивой бородой, и матерый верзила с угрюмыми глазами — судя по всему, вожак. Вокруг них словно бы кружил шаловливый смерч, пока без лишнего напора, исподволь избавляя от оружия и одежды.
Юнцы не противились вкрадчивому насилию. Глупо ухмыляясь, они пытались притянуть к себе обольстительные тела, выглядящие такими доступными, но те ускользали от их пальцев, точно видения. Добродушные от природы парни не ярились, лишь распалялись пуще. Если они убивали зверье, то по недоумию, а не из злобы, — хотя животинам от этого не легче.
Пожилой тоже не проявлял агрессии, но некий минимум на себе все ж отстоял, своим упрямством пересилив настойчивость ведьм. Потом тишком отступил к краю поляны, ошарашенно озираясь, и вроде как спрятался меж ветвей. Однако сбегать не стал, словно его тут держало что-то — возможно, и шмотки.
Вожак был сумрачен и насторожен, а в свой слонобой вцепился намертво, точно в стержень, на коем держалась его натура. Отпихивая девичьи руки, он пятился, пока не уперся спиной в дерево. И здесь его оставили в покое, давая время обвыкнуться. Хотя на такое ему потребовался бы не один год. Как видно, он из тех дуралеев, которые во всем подозревают подвох, а потому постоянно оказываются в прогаре.
Вскоре обоих юниоров, уже младенчески голых, вовлекли в хоровод. Оглядевшись и слегка освоясь на веселой поляне, бородач бочком-бочком пробрался к Светлану. Присев на корточки, обратился:
— Мужик, ты вроде самый нормальный тут…
— Я? — удивился Светлан. — Обижаешь!
От гостя пахло немытостью и застарелым перегаром — похоже, настолько привычным, что сделался уже частью букета. А говорят, надо быть ближе к простому люду!.. Слегка отстранясь, Светлан вздохнул.
— Не, ну кончай — чё ты?.. Видно же!
— Ну, раз видно…
Он покосился на голову Георга, в густой тени похожую на валун причудливой формы. Почувствовав его взгляд, дракон осторожно мигнул. А притихшая за плечом Светлана девочка чуть слышно хихикнула.
— Любопытно мне, понимаешь? — продолжал охотник. — Знать хочу.
— Это я как раз понимаю, — кивнул Светлан. — И что же тебя заботит, дядя?
— Тут же на сотни километров — глушь. Откуда взялось все?
— Оттуда, — ответил Светлан, показав на небо. Проследив за его пальцем, бородач задумался, видимо, перебирая варианты.
— А транспорт где? — сообразил наконец.
— Там, — ткнул Светлан за спину.
И гость опять послушно повернул голову, пытаясь разобрать в непроглядной тьме хоть что-то. Разумеется, не преуспел.
— Ну да, ну да, — проговорил он, с натугой шевеля извилинами. И снова рассудил верно: — Небось от самой столицы маханули?