— Нет уж, Фридрих Карлович, давайте не будем ничего откладывать, — возразил он. — Сейчас это непозволительная роскошь.
— Да? — сказал тот. — Тогда, может, переберемся на кухню — раз уж нас только трое. Правда, принимать там монаршую особу…
— Пустое, старина! — благодушно молвил Артур, поднимаясь. — В Городе нет титулов.
Как водится, в быту профессор был крайне безалаберным человеком. К счастью, ведьмы не обошли беднягу своей заботой, а одна из них, на диво спокойная и домовитая, даже захотела согревать его постель. Впрочем, профессору было далеко до старости — он только выглядел излишне серьезным. Сейчас его подружка, конечно, спала, но еще с вечера навела в квартире марафет и заготовила кормежки на сутки вперед.
Легонько отстранив хозяина, наверняка напортачившего бы что-то, Светлан сам принялся сервировать стол для традиционного чаепития. И вскоре все расселись по излюбленным местам, вполне готовые совмещать угощение с разговором. Кстати, к этому времени их стало четверо: не успел Светлан наполнить чашки, как сюда прибрела Жанна, покачиваясь точно сомнамбула, и устроилась на его коленях, опять погрузившись в дремоту. И как умудряется она отыскивать Светлана?
— Ну хорошо, — изрек Робинкрац, поглядев на ведьму с умилением. — Начнем, пожалуй. Знаете, что больше всего потрясает в нынешнем мире?
— Компьютеры? — предположил Светлан, судивший по себе.
— Почти угадали, — признал профессор. — Но не столько сами приборы, сколько новый мир, который они создают, смыкаясь в чудовищную Сеть…
— Виртуальный, — пробормотал Светлан.
— … и жутковатые существа, кои стали возникать там, заполняя Сеть странным подобием жизни. А ведь высказывались суждения, что по достижении некоего порога сама Сеть может превратиться в сверхорганизм, владеющий невиданной мощью и к тому же разумный. Вам ничего это не напоминает?
— Профессор, вы же не в университете, — проворчал Артур. — Нельзя ли без наводящих вопросов?
— Ведь это модель человеческого общества! — вскричал тот. — Конечно, если допустить, что меж людьми присутствует эфирная связь и что немалое их число подсознательно ощущает остальных.
— Телепатически? — снова подсказал Светлан.
— Вот-вот. А я лично склонен в это верить — иначе откуда бы взялась в людях совесть? И уж такой Сети, как человечество, хватает сложности.
— Сетям, — поправил Светлан, сообразив уже, куда клонит ученый. — Их должно быть не меньше, чем мировых религий. Значит, вот так, по вашей гипотезе, рождаются боги?
— По моей теории Бог один, — мягко возразил профессор. — И существовал задолго до человечества. Но когда он решил вдохнуть жизнь во Вселенную, разделился на мириады сознаний. А они уже которое тысячелетие движутся к осознанию себя, раз за разом возрождаясь в этой реальности.
— Да с чего ему взбрело такое? — удивился Светлан. — Развлечься захотелось?
— Может, со скуки — да. А может, это способ подняться на новую ступень.
— Ничего себе, тропка к совершенству! Это ж через какие страдания?
А король усмехнулся:
— Слышали бы вас, профессор, церковники!.. Боюсь для них ваша теория окажется излишне… э-э… революционной.
Проведя ладонью по волнистым волосам Жанны, Светлан сказал:
— Насколько знаю, Фридрих Карлович, теология не ваш профиль.
— Ну, это скорее философия, — поправил тот, машинально огладив лысину.
— Тем не менее. Вы ведь роетесь в другом котловане — во всяком случае, последний год. Это было вступлением, да?
— Угадали, — кивнул Робинкрац. — Как говорится, присказка.
— А сказка, стало быть… Ну-ну, травите дальше.
Отхлебнув из чашки, профессор продолжил:
— Напрашивается аналогия. Раз в компьютерной Сети завелись существа — по всем признакам живые, если не считать отсутствия тел, — то почему похожее не может образоваться в организме, намного более сложном: в человечестве? Эдакий сон мирового разума, воплощение его суммарной фантазии… И почему этот огромный мир не мог породить другой, поменьше и попроще, живущий по своим законам? И почему там невозможны создания, во многом подобные здешним, но все-таки отличные?
— Господи, Фридрих Карлович!.. — не выдержал Светлан. — Может, не стоит препарировать чудо? Уж оставьте людям сказку. Не то окажемся в положении сороконожки, разучившейся ходить.
— В интересном положении, — хихикнула Жанна, приоткрыв один глаз. То ли она слышала что-то сквозь дремоту, то ли среагировала на ключевое слово.
— Ты понимаешь что-нибудь? — спросил Артур, поворачиваясь к Светлану.
— Больше чем хотелось бы, — мрачно ответил тот. — Здесь это зовут виртуальной реальностью.
— А с чем ее кушают?
— Уж не с хреном. Если хочешь знать, профессор говорил сейчас о тебе.
— М-да? — удивился король и задумался.
— Выходит, ваш мир — виртуальное образование? — спросил Светлан. — Как и все, кто его населяет. Но не слишком ли вы материальны для виртуалов?
— Было бы сознание, — весело парировал профессор. — Материя нарастет.
— Погодите-ка… Так вы не более чем чья-то придумка? Ну, пусть коллективная, обобщенная.
— Я бы не стал упрощать настолько. Видите ли, дорогой мой, какая-то часть нашего мира… о проценте пока не берусь судить… скорее всего выдумана — некогда, многие тысячелетия назад. Но с тех пор на эту… гм… твердь налепилось многое. Что-то опять занесло извне, а что-то развилось из собственных основ, сделавшись уже вполне оригинальным, самобытным. Ну представьте: вывели человека в пробирке, — поначалу дергает, верно?
— Какая разница? — пожал плечами Светлан.
— Ну да, вы-то уже свыклись!.. Но если у кого-то предубеждение — станет ли он с той же неприязнью относиться к детям и внукам этого пробирочного, рожденным уже обычным способом?
— Не убеждает, — сказал Светлан. — Подумаешь, пробирка!.. Это вам не гомункулус из колбы. Тут всё из натуральных клеток, живое — от живого.
— Но разве плоды воображения рождаются от мертвецов? Да фантазеры — самые живые среди людей.