Отверстие, из которого падали кости, по сути дела было входом в мусоропровод. Грязная дыра поднималась вверх примерно под углом в тридцать градусов и довольно широка, в некоторых местах можно даже локти расставить. Эти расширения Данила использовал для отдыха, все-таки лезть тяжело, приходится цепляться за каждую неровность и упираться ногами. К счастью, сброса обглоданных костей больше не происходило. Наверно, кухонный наряд уборку закончил. Через несколько минут кажущийся нескончаемым подъем обрывается дырой. Данила осторожно выглядывает из мусоропровода.
- Ну, картина маслом! - говорит он. - Я примерно так и предполагал.
Просторное помещение едва освещается тусклыми светильниками вдоль потолка. Столы из полированной стали, полки с режущим, колющим и дробящим инструментом, чисто вымытые фартуки из непромокаемой ткани аккуратно висят на вешалках. Вдоль стены аккуратно расставлены объемистые тачки с подтеками крови по краям. Видимо, их используют для перевозки сырого мяса. С другой стороны блестит железом дверь характерной толщины и размера — за ней наверняка холодильная камера. Рядом обширный участок стены сверкает белым кафелем, на стальных прутьях висят тщательно очищенные крюки различной величины, заботливо сдвинутые в кучки по размерам. Чуть правее развешены выпотрошенные тела людей, целиком и по частям. С некоторых содрана кожа, она рядом на столе. Кожа свернута в рулоны, на каждом бирка. Видимо, указан размер, толщина, качество. Трупы, что с кожей, распяты на штырях, видны надрезы и зажимы, которые удерживают кожу от прилипания к мясу. Придет новая смена мясников, им легче будет потрошить и снимать кожу .
Отдельно висят руки без кистей, ноги без ступней, торсы без голов. Комната хорошо проветривается, в центре потолка тихо работает принудительная вытяжка, температура воздуха по ощущениям чуть выше плюс десяти. Пол вымыт, ни капли крови, ни кусочка внутренностей не видно — чистота просто идеальная!
Данила отодвигает решетку, становится на пол и на мгновение замирает, прислушиваясь к звукам. Тишину нарушает лишь собственное дыхание и стук сердца. Взгляд пробегает по комнате, останавливается на двери холодильной камеры — головы убитых людей наверняка хранятся там, кисти рук тоже. Рептилоиды любят делать холодец из пальцев, а головы, предварительно лишенные волос, используют для приготовления мозгов в собственном соку. Ну, как мы бараньи головы.
Данилу совсем не шокировало увиденное, людоедство рептилоидов не было новостью, а расчлененные тела не выглядели страшными. В сущности, тот же мясокомбинат, где разделывают животных. Люди режут свиней, коров и кур, нимало не смущаясь видом крови и внутренностей. Сдирают шкуры, срезают мясо с костей, готовят колбасу и сосиски, а мы покупаем, готовим, кушаем и совершенно не паримся страданиями животных, которые погибают в мучениях. Их тысячами убивают каждый день, чтобы взрослые и дети, рабочие и манагеры, министры и бездомные бродяги могли вкусно и сытно покушать. Министры много работают, им белок нужен. А бродяги едят редко, им нужен белок про запас.
Данилу смущало только одно — не было останков рептилоидов, а их черепа в отходах тоже встречались. Может, их разделывают отдельно от людей? И еще вопрос — кто ими закусывает? Рептилы вроде не были каннибалами.
- Да наплевать, кто ящериц поедает, - говорит Данила сам себе. - Жрут и ладно, хоть всех пусть слопают. Но любопытно!
Входная дверь оказалась не заперта и Данила беспрепятственно выходит из разделочной. В следующем помещении расположилась собственно кухня — полдюжины плит, духовых шкафов и десяток котлов для варки емкостью в сотню литров каждый. Обилие прибамбасов для готовки неприятно удивили — тут можно готовить на целый полк и еще останется. Сколько же тварей здесь обитает? Даниле впервые стало не по себе. Он почувствовал, как неприятно потянуло низ живота, грудь кольнуло страхом, во рту пересохло. Справиться в одиночку с таким количеством людоедов немыслимо! Похоже, Гулям просто «кинул» его, рассчитывая избавиться. Или на авось — вдруг получится! Впрочем, мелькнула успокоительная мысль, возможно все не так уж и плохо. Ящеры прожорливые, вот понаставили котлов.
Данила быстро идет вдоль стены, стараясь производить как можно меньше шума, но проклятые башмаки все равно стучат по кафелю, как молотки. Проходя мимо полуоткрытой двери в какую-то кладовку почуял острый запах мочи и кала, донеслись странный всхлипывающие звуки и стук. Проверять, кто там сидит и гадит под себя желания не было, но Данилу окликнули! Голос показался удивительно знакомым. Данила встает, как вкопанный, затем делает два шага назад и осторожно сдвигает дверную створку. В нос ударяет концентрированная вонь экскрементов, уши режет вопль:
- Данила, Данила! Вытащи меня отсюда!!!
Зажимая нос рукавом Данила всматривается в полумрак. Сквозь мутную пелену видит женщину, сидящую на корточках. Руки обхватывают колени, тело сжато в комок, серые и слипшиеся от грязи волосы торчат, будто иглы ошарашенного дикобраза. Замазанное высохшей кровью лицо искажено, глаза вытаращены …
- Ты вообще что такое? - спрашивает Данила. - И откуда меня знаешь?
- Я Наташа!
- Какая? А, дочка Роджера … прости-не узнал-богатой будешь-я занят, - бормочет Данила и делает шаг намереваясь идти дальше.
- Нет, стой! Вытащи меня, прошу!
- Чего ради спасать предательницу? Тем более, что один раз уже пожалел.
- По твоей жалости я здесь и оказалась. Хруст не поверил, что ты меня отпустил.
Данила вздохнул несвежий воздух, гримаса брезгливости скривила лицо. Он еще раз посмотрел на девушку — грязная, вся в синяках, на правой щиколотке тускло блестит зажим, от которого тянется цепь к стене.
- Если не поверил, почему сразу не убил? Я бы так сделал.
- Хруст никогда не принимает решений спонтанно, под воздействием эмоций. Он швырнул меня сюда вместе с другими людьми, которых поймали в развалинах возле входа в черную дыру. В наказание за то, что не убила тебя.