«Может, это и хорошо, что я оказался у людей? - уже засыпая, подумал Данила. - Погибнуть они мне не дадут, пока я нужен. Рептилоиды хотят убить, инсекты хотят использовать, как инструмент. Это волосатый сержант повелитель тоже использует в своих интересах, но с людьми мне договориться проще, чем с нелюдью. Хотя кто его знает? Зависит от суммы, которую предложат рептилоиды. Нет, ну вот надо же так вляпаться!»
Забывшись, Данила неосторожно прикасается спиной к борту, раны тотчас напоминают о себе вспышкой боли. Сонливость исчезает, раздражение собственной несдержанностью прогоняет расслабленность.
«Обязательно надо было убивать этого дурака в рясе? Дал бы в морду и все. Нет, он убил бы меня, если не сразу, так потом. Он же так и сказал мне. В конце концов, это он приперся ко мне в комнату, я его вообще и не знал даже. И в этот мир я попал тоже не по своей воле. Воруют людей, понимаешь ли, сами себе проблемы создают, а виноват во всем я! Нет, правильно сделал, что мордой в камин сунул. Что б знали!»
Данила взбивает мешки, словно пуховую перину. Облако пыли поднимается, как гриб атомного взрыва. Данила терпеливо ждет, когда ветер рассеет пыль. Укладывает мешки, под голову кладет свернутый в бухту канат. Перед тем, как улечься, смотрит по сторонам. Рулевой Наронгсак вполглаза наблюдает за его манипуляциями. Наташи не видно, ушла на нижнюю палубу. «Лорд» по-прежнему восседает в кресле, смотрит вдаль и делает вид, что полностью погружен в собственные мысли. Остальная команда отдыхает, сидя на палубе, но оружия из рук никто не выпустил.
- Ну да, куда тут сбегать-то? - сам с собой рассуждает Данила. - За бортом только и ждут дурака, который решит прыгнуть в воду.
Смотрит на рулевого. На лице Наронгсака появляется слабая улыбка, и без того узкие глаза сужаются еще больше. Слышит и понимает — догадался Данила. Ну и пусть! Едва только голова касается импровизированной подушки, как сон глушит действительность, мир исчезает, Данила перестает существовать …
Глава 8.
… неимоверной силы грохот сначала подбрасывает вверх, затем швыряет вниз и буквально впечатывает в палубу. Данила со стоном открывает глаза, вокруг темно, как в запертом склепе, плотный воздух с трудом заползает в легкие. Душно, жарко, мгновенно выступивший обильный пот заливает глаза и ощущение такое, будто тебя бросили в натопленную печь. Данила пугается всерьез — решил, что во сне его передали в лапы рептилоидов, а те, недолго думая, сунули в духовку. Не жрать же сырым!
Подпрыгивает, оттолкнувшись руками и ногами, словно перепуганный кот, становится на четвереньки и оглядывается вытаращенными глазами. Нет, он не в духовке. Это все тот же корабль, надо головой маскировочный навес, мотор тарахтит тихонько и успокоительно. Поняв это, Данила вздыхает облегчением и, обмякнув, садится на палубу. Но что за грохот разбудил его и почему команда мечется по палубе в панике? Данила оглядывается — Наронгсак крепко держит руль, лицо стынет восковой маской абсолютного спокойствия. Вроде все как обычно, только одна деталь — лицо индонезийца бело, как мел! У Данилы даже мелькнула мысль — а жив ли он? - такими неестественными показались поза и лицо.
- Что за фигня, Наронгсак? - прерывающимся от волнения голосом спрашивает Данила.
Ответить рулевой не успевает. Сверкает гигантская молния, вспышка голубого света ослепляет на секунду, воздух трещит и пахнет окалиной. И тотчас гремит гром, оглушительно и страшно. Точно так же, как во сне. Самое удивительное, что нет ветра. Воздух тяжел и неподвижен, но ощущения тяжести нет. Наоборот, тело кажется неестественно легким, будто по жилам течет не кровь, а какая-то волшебная жидкость, которая делает тебя невесомым, как пушинку. Вода за бортом словно застывшая смола, черная, густая и гладкая. Можно смело шагнуть за борт, вода только чуть-чуть прогнется под тяжестью тела.
А еще в этой странной, будто из потустороннего мира, воде отражаются звезды. Тучи расположились ровной окружностью, со всех сторон, а здесь, над кораблем, чистое ночное небо, холодные звезды моргают в невообразимой дали, черный космос глядит на людей равнодушно и безучастно.
Данила поднимается на внезапно ослабевшие ноги, цепляясь за борт руками, словно старик. Он не понимает, что происходит, но древний инстинкт самосохранения безмолвно говорит, что жизнь в страшной опасности.
- Наронгсак, ты слышишь меня? Что это, черт бы тебя побрал!? - хрипит перехваченным от страха горлом Данила.
- Супер ураган, - едва заметно шевеля губами отвечает индонезиец.
- Где?
- Здесь.
- Где здесь? Тут даже ветерка нет!
- Мы в эпицентре. Ураган надвигается отовсюду, посмотри на тучи.
- Видел. И что это значит?
- Мы умрем, - просто отвечает Наронгсак. - Волны и ветер движутся со всех сторон, мы словно между молотом и наковальней.
- Чушь! Так не бывает, - скривил лицо Данила. - Ураган это поток воздуха из области высокого давления в область низкого.
- Да. А как назвать потоки воздуха из области сверхвысокого давления в область сверхнизкого? Мы оказались в центре атмосферного провала. Ты чувствуешь легкость?
- Да. И что?
Ответа не последовало. Блеснула молния, за ней другая, третья, четвертая … они сливаются в пульсирующий поток ослепительного света по краям земли. Данила цепенеет. Молнии бьют не сверху вниз, а вдоль водной глади, будто расстреливая невидимого противника. Секунду спустя слышится нарастающий рев грома. Именно рев, потому что паузы между ударами сокращаются до мгновений. Ночь сменилась днем, странным и неестественным. «Мертвый» свет электрических разрядов озаряет море и небо, меркнут звезды, а вода становится ослепительно белой с прожилками голубого и синего цветов. В непрекращающемся грохоте тонут все звуки, крупная дрожь трясет корабль, наэлектризованный воздух шевелит волосы, по краю бортов мечутся плазменные огни, защитная сетка пылает белым призрачным светом.