- Что такое офис? - спросила девушка.
Данила шумно вздохнул, выражение лица меняется с одухотворенно-восторженного на кислосладкое. Кулаком стучит по стволу, вытряхивая остатки песка, вешает ружье на плечо.
- Это помещение в большом доме под крышей, где сидят разные люди и перекладывают бумажки. Всех их можно заменить одни единственным роботом или станком с программным управлением. Но тогда люди потеряют работу.
- Это хорошая работа, перекладывать бумаги, жаль такую терять, - согласилась Наташа. - А бумаги много? А сколько платят?
- По разному. Например, в нефтяной компании или в Газпроме платят очень много. Так много, что даже уборщица может покупать сумочки за миллион. А охранники ездят на бентли. В булочную.
- Значит, они очень много бумаги перекладывают. К старости у них болят суставы, кружится голова от повышенного давления и они рано умирают. А охранники с риском для жизни защищают эту бумагу, часто погибают и оставляют детей сиротами, - делает вывод Наташа. - А бентли это что?
- Это … ну, бентли это механическая повозка, очень дорогая.
- Что же может быть дорогого в повозке? - удивленно спросила Наташа. - На нее устанавливают термоядерные батареи? На бентли можно установить броню, вооружение и долететь до планеты инсектов?
- Нет, - тихо ответил Данила. - На бентли можно ездить только по дороге из асфальта. И возить бумагу. Немного. И не очень далеко.
- Тогда почему дорогая? И почему у вас все связано с бумагой?
- Уф-ф, блин! - Данила вытирает пот со лба тыльной стороной ладони, оглядывается по сторонам, словно надеется отыскать в пустыне поддержку или подсказку. - Бумага это то, на чем рисуют деньги, пишут слова …
- Слова можно писать и на заборе, - пожимает плечами Наташа.
- Это не те слова! Книги пишут на бумаге, статьи, газеты всякие, документы …
- То есть если на Земле внезапно исчезнет бумага, люди умрут? - высказывает догадку девушка.
- Получается, так, - ответил Данила. - Даже поговорка есть: без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек.
- Странная у вас жизнь на Земле. А у нас вот бумага есть только туалетная. И ничего, никто не умирает.
- Ты права, Наташа, - улыбнулся Данила. - На Земле действительно жизнь странная. Это понимаешь, только глядя со стороны. Мы делимся на государства, племена, у нас разные языки и верим мы в разных богов. А еще мы воюем по самым пустячным причинам. Типа, нашему царю фигу показали! Мы с недоверием и опаской относимся к тем, у кого другой цвет кожи, разрез глаз или цвет волос. И вот что самое удивительное — сильнее всего мы ненавидим тех, кто на нас похож. Китайцы не любят вьетнамцев, японцы ненавидят корейцев и тех же китайцев, а ведь их почти не различить! В Европе было несчетное количество войн, в которых одни европейцы убивали других точно таких же европейцев. Украинцы воевали с русскими, хотя у них общие предки и язык почти одинаков. Люди так странно и дико устроены, что скорее находят общий язык с пришельцами из других миров, чем друг с другом.
Пылающая звезда местного светила сбавила темпы выброса энергии, исступленно-белый цвет сменился оранжевой грустью, рыжие облака потемнели, небо нахмурилось серым налетом.
- Скоро ночь, господа! - говорит Наронгсак, не оборачиваясь. - Прибавьте шагу, надо успеть до темноты вон к тому холму.
Все посмотрели в указанном направлении. Впереди, чуть левее, возвышается пологий холм со скалой на вершине. Скала не велика, навскидку метров пятнадцать высотой, макушка сбита ветрами и непогодой, даже корявые деревца растут. Вид не очень, но это самое безопасное место в окружающей пустыне. Внизу, так где камень соединяется с песком, нарос довольно густой кустарник компактной кучкой. Издалека похоже на шкиперскую бородку, только неухоженную.
- С полверсты будет, - озабоченно пробормотал Тигран, оглядывая быстро темнеющий горизонт. - А надо пройти мимо озерка. Там наверняка артемки водятся!
Данила ожидал, что Наронгсак возьмет в руки ружье, щелкнет предохранитель, раздастся лязг взводимого затвора … индонезиец забрасывает «пушку» за спину, внимательно смотрит на высокие шнурованные ботинки — не развязались ли? «Бежать собрался, - понял Данила. - Надо и мне подготовиться». Он тоже перебрасывает ружье за спину, при этом больно хряснув себя по хребту круглым магазином, с умным видом оглядывает ботинки.
- Умеешь ловить артемок? - спрашивает Наташа. - Ты молоток. Будешь бросать сюда.
И показывает холщовый мешок, появившийся в руках словно из ниоткуда. Тигран тоже убирает автомат, осматривает обувь и даже начинает подпрыгивать на ходу, типа разминку делает. «Так, или все сошли с ума, или я чего-то не понимаю, - с раздражением думает Данила. - На хрена ловить этих артемок?»
Озеро приближается. Под ногами похрустывают пятна соли размером с поднос, в неподвижном вечернем воздухе появляется характерный «соляной» запах, растрескавшиеся от жары и недостатка влаги губы отзываются пощипыванием, вкус соли проникает в рот и раздражает язык.
- Приготовиться! - раздался голос Наронгсака.
Данила растерялся и хотел было спросить, а к чему, собственно, готовиться? Вдруг он замечает боковым зрением какое-то движение впереди и справа. Словно пересоленный песок ожил, собрался в нелепые кособокие фигурки и они движутся навстречу. Слышен шорох, шуршание и потрескивание, будто газетную бумагу комкают. Наронгсак делает резкий выпад в бок, следует быстрый удар ногой и нечто многоногое, с клешнями и антеннами усами подпрыгивает на высоту головы, теряя соляные наросты на панцире, отчего и казался таким нелепым. Наронгсак хватает обеими руками за страшно растопыренные клешни, вырывает «с мясом». Падающее тело хищного ракообразного падает, Наронгсак ловко поддевает ногой, пару раз подбрасывает и точным пинком отправляет прямо в приближающееся стадо артемок голов в десять. Учуяв запах свежего мяса, раки тотчас теряют интерес к людям и набрасываются на своего соплеменника, как собаки на колбасу.
- Лови! - говорит Наронгсак и ловко бросает оторванные клешни в подставленный Наташей мешок.
- Принимай! - раздается голос Тиграна.