— Обещаю, — ответила Хельга, не совсем понимая причин его беспокойства.
Ей отчего-то очень не хотелось огорчать Жило и она легко согласилась молчать о себе.
— Вот и хорошо. Вот и правильно, — успокоился он и раскурил длинную трубку, на время передав поводья девочке.
Хельге было приятно, что Жило относился к ней, как к взрослой и доверял даже своих мулов. Оттого она с удовольствием помогала ему. Злата, Зол и Хел сидели на дуге и болтали о чем-то своем, не вмешиваясь в разговор деймов.
Мулы вели себя спокойно, и Хельга легко с ними справлялась.
Клубы фиолетового дыма поднимались от трубки вверх, а Жило — задумчивый и немного потерянный — снова взял поводья в свои крепкие руки и, прикрикнув на мулов, заставил их в очередной раз прибавить скорость.
— А вы тоже управляете миром?
— О, да! Грейс рассказывала тебе?
— Немного. Интересно, а я? Я тоже — смогу?
— Сможешь. Из тебя выйдет замечательная волшебница, верь мне. Грейс у нас отвечает за воздушные течения, иными словами, за ветер, я — за недра земли, — перечислял он, — а остальные деймы за многое другое отвечают. Везде нужен порядок.
— А я?
— А ты — увидим, — подмигнул он девочке.
Кошка приоткрыла глаза. Вечерело. Солнце почти спряталось за горизонт. Устроившись удобнее на ветке, она снова задремала, поглощенная своими воспоминаниями. В тот вечер Жило рассказал ей сказку перед сном. Да такую! От нее у Хельги до сих пор имелось множество вопросов, и на них пока так и не были найдены ответы.
Костер мерцал, танцевал золотыми лепестками, уклоняясь от тихого ветра. Звезды казались большими, а небо, как будто опустилось ниже и тоже прислушивалось к неспешному разговору уставших за день путников.
— А звери к нам не прибегут из леса? — с опаской оглядываясь на темнеющий горизонт, спросила Хельга.
— Нет, не прибегут, — заверил её Жило. — Боишься?
Гном сидел у костра и курил трубку. Эф-ми собирали посуду и продукты после недавнего ужина.
— Немного, — поежилась девочка, присаживаясь рядом с Жило.
— Не бойся. Они не тревожат деймов. Чувствуют нас еще издали и обходят стороной. Уважают.
— А если голодные?
— Ну и что? Голодные или сытые, звери стараются держаться от нас подальше, не трогают. Мы же для них первое спасение, если в беду попадут. И мы же для них и первый враг, если нарушат закон.
— Закон? Какой закон, дядя Жило?
— Общий закон для всего живого. Один закон — не убей, если можешь обойтись без этого. И не зови меня дядей, — скривился гном, — Жило. Просто — Жило, хорошо?
— Хорошо, — согласилась Хельга и грустно вздохнула. На её личике отразилась печаль, — Жаль, что звери нас боятся… я бы хотела поиграть с зайчиками или белочками.
— Боятся? Кто это говорил про такое? Не боятся, а уважают. Сами не подойдут, но… — Жило загадочно помолчал, разгладил усы рукой, — можно позвать их.
— Правда?
— Конечно, — он отложил трубку и кисет, трижды хлопнул в ладоши и, сложив их вместе, поднес к губам. Раздался странный раскатистый звук, а потом еще один.
И тут к костру выскочил ушастый зверек, повращал ушами, оглянулся, застрекотал — громко и призывно. И вот к Хельге и Жило подошли, осторожно принюхиваясь, около десятка кроликов разной величины. От маленьких, с рукавичку — до больших, почти со среднюю собаку. Серые, желтые, белые и черные зверята расселись кружочком у ног Хельги.
— Ой! Какие! — улыбалась она, протягивая им на ладошке кусочки порезанного яблока, которые ей подала Злата, заметив лесных гостей.
Кролики с опаской отстранились, некоторые отпрыгнули подальше, когда девочка наклонилась пониже, другие, те, что были смелее — брали лакомство из её рук, привставая на задние лапы.
А позже, когда все гости разбежались, и у ног девочки остался только черный кролик, он пригрелся и уснул, уютно устроившись рядом, Жило и начал свой рассказ. Вернее, песню. Хельга попросила рассказать сказку, но гном сослался на то, что не знает ни одной подходящей истории, а вот балладу спеть может.
И тихо, неспешно поведал ей сказочную историю…
Глава 10
Засыпая под теплый голос Жило, Хельга окунулась в удивительный мир… и фантазии унесли её далеко, туда где море и небо встречаются вместе, где тепло и солнечно, и где нет никаких школ.